Прямо по грязи, не разбирая дороги, пошатываясь, шел человек в длинном пальто. Но он не был пьяным. Это был Мамонт, возвращавшийся домой.
Мамонт толкнул плечом незапертую дверь, вошел в свой дом. Здесь было холодно и темно, пахло остывшей золой. Он зажег спичку и заметил, что руки у него все еще дрожат. Спичка погасла. В темноте ощупью нашел койку и лег, не раздеваясь, прямо в пальто.
Спать совсем не хотелось. Мамонт лежал на спине, открытыми глазами глядя в темноту. Сейчас он отчетливо видел лицо незнакомки и всю ее, полувоздушную, стерильную, с удовольствием все это вспоминая.
Неожиданно нашел в кармане пальто флакончик с духами незнакомки, осторожно понюхал. Это был ее запах, часть ее самой, он сразу вспомнил его. Слабый, не замеченный тогда аромат лаковых волос, тонкой шейки, затылка с кудрявым пушком…
"Батя-то, академик, старался для дочки, — подумал Мамонт. — Холил, одевал… А я, скотина"!
Он скорчился на койке, даже закряхтев от внезапного приступа стыда. Под печкой, прислушиваясь, завозился Василий Васильевич, его котенок, полыхнул оттуда зелеными глазами.
Начинало рассветать. На подоконнике стала проявляться всякая дрянь. Еще с лета лежащий там высохший огрызок яблока, сломанный и вовек не заводившийся будильник, пыльный стакан.
Мамонт еще не спал. Он лежал на койке, думал о своем, с глупой улыбкой нюхая флакон.
"…Да! Приду и извинюсь, — думал он. — А что? Может быть, она и не сердится на меня. А вдруг, вообще не узнает. Приду, как кто-то посторонний. Может, сантехник! Приду и спрошу. Слесаря вызывали? Она, такая, все поймет, конечно. А дальше…"
Внутри появился, будто газ, распирающий его восторг — оказывается, жизнь можно изменить. И так легко! Мамонт даже тихонько засмеялся, рисуя в воображении картины счастливого будущего. Под печкой опять завозился Василий Васильевич.
Он проснулся неожиданно. Наверное, во сне он находился в совсем другом, не похожем на этот мире — Мамонт долго с недоумением смотрел вокруг, будто не сразу понял, где очутился. Серое от пыли окно. Печка с потеками от воды. Койка, табуретка, стол. На столе бурые, в пятнах, прошлогодние газеты, керосиновая лампа без стекла и без керосина, какие-то грязные аптечные пузырьки, оставшиеся еще от прежних хозяев дома. За печкой опять завозился, зазвенел пустыми бутылками котенок. Другие бутылки в сетке-авоське стояли у двери, приготовленные к сдаче в приемный пункт. Сейчас Мамонт вспомнил, что еще на столе лежит школьная двухкопеечная тетрадь, уже год раскрытая на первой странице. Мамонт хотел написать роман и прославиться.
Кто-то вошел в сени. Соседка. Она держала в руках укутанную полотенцем кастрюлю. Опять щи. Толстая соседка, молча, ворочалась в тесном закутке у печки, чем-то там гремела. Наконец, не выдержала:
— Все лежишь! Скоро вечер уже. Участковый вчера приходил, шлялся ты неизвестно где. Спрашивал — работает этот или нет? Я-то, дура, работает, говорю. Вот, полкастрюли щей тебе принесла. Жри! А-то с голоду помрешь, все же человек.
Наконец, бухнула кастрюлю на Мамонтову рукопись, ушла. Мамонт, наконец, встал, убрал кастрюлю. Зевая, прочитал:
"Вечером в городе прошел дождь. Прошел и кончился. С шипением, разбрызгивая лужи, мчались по улице желтоглазые автомобили. Усталые троллейбусы терпеливо ждали, пока суетящиеся пассажиры выйдут, войдут и рассядутся, со вздохом закрывали двери и катились дальше. Этим вечером в городе открылось окно. За окном были".
Что было за окном, Мамонт пока придумать не мог. И сейчас в задумчивости сунул в рот шариковую ручку, но опять ничего не придумал. Вздохнул и бросил ее. Выудил из кастрюли мясо с налипшим холодным жиром. Из-под печки выполз Василий Васильевич, с натугой выдавил из горла какое-то сипение, похожее на скрип двери. Мяукать он не умел, был почти немой. Мамонт бросил ему кость, и тот со стуком покатил ее к себе под печь. Котенок был дикий и удивительно тощий, почти плоский. Черный, похожий на мелкого чёрта, никому, и Мамонту тоже, он в руки не давался. Никто и никогда его не кормил, и загадкой было то, как он еще умудрялся жить.
"Что же это я?" — вдруг спохватился Мамонт. Он в задумчивости ненадолго остановился, потом упал на колени и полез под кровать. Оттуда вытащил большой и пыльный чемодан, неизвестно когда и как туда попавший. Потом нашел на печке очень ржавые клещи и сахарные щипцы. Разыскал где-то молоток с расшатавшейся ручкой и топор без топорища. О сантехнике Мамонт имел смутное представление и не знал — нужен ли сантехнику топор. Все-таки бросил и его, чемодан закрыл на один замок — второй не закрывался и, протиснувшись со своим грузом в дверь, вышел из дома.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу