Лиза Уэлш - Берлинский фокус

Какое-то время Глорию упоминали не реже Лорда Лукана. [22]Некий отдыхающий видел, как она гуляет по пляжу Майорки. Она выкрасила волосы в каштановый цвет и шла под руку с аристократического вида мужчиной. Ее видели в автобусе в Маргейте, на плечах у нее была шаль из тех, что предпочитает носить королева. Она карабкалась на вершину холма в Уэльсе, туристам она показалась встревоженной, и они хотели спросить, не нужна ли ей помощь. Только потом до них дошло, что они видели Глорию. Пресса так и не выяснила, почему же пропавшая Глория Нун облюбовала себе побережья.

Постепенно явления Глории пошли на спад, хотя и годы спустя находились люди, утверждавшие, что встретили ее на улице. В основном после очередного упоминания в прессе в связи с новым исчезновением какой-нибудь почтенной домохозяйки. Хотя других женщин, так или иначе, всегда находили.

Глория Нун стала историей, пачкой газетных вырезок, делом в полицейском архиве, главой в криминальных энциклопедиях и даже бестселлером «Исчезновение в пятницу тринадцатого». Полиция отрицала, что дело закрыто, хотя признавала, что при отсутствии улик, свидетелей и тела они мало что могут сделать.

Самое громкое возвращение дела на страницы газет случилось, когда спустя двенадцать лет Билл Нун-старший снова женился. В нескольких газетах появилась свадебная фотография. Билл-младший в роли шафера. Красивое и непроницаемое лицо в центре группового снимка. А если присмотреться, в заднем ряду улыбающихся гостей можно разглядеть молодого подтянутого Монтгомери с ухмылкой человека, на которого только что свалилось наследство.

Я собрал все вырезки об исчезновении матери Билла и разложил на полу в комнате. Если бы не газета в руке Билла-старшего, я бы не стал с такой уверенностью утверждать, где находится тело Глории. Снимок маленький, но заголовок и дату – день, в который исчезла Глория, – прочесть можно.

Что в такой ситуации делают киношные детективы? Я не мог вспомнить – давно не смотрел кино. Я оставил вырезки на полу, умылся, запер дверь и лег спать.

Я проснулся посреди ночи. Я вспомнил, как поступают в кино. Время действовать.

Я встал поздно утром, вырезки по-прежнему лежали на полу. Я осторожно перешагивал через них, стараясь не наступить на Глорию, Билла Нуна, смеющихся гостей и тщательно причесанную Шейлу. Нашарив в ящике туалетного столика запечатанную колоду карт, я стащил с зеркала красный шарф. Я наклонился ближе и впервые за долгие месяцы как следует себя рассмотрел. Отекшее от пьянства лицо, заросшее щетиной, красные глаза за стеклами очков. Неужели старина Уильям канул в лету? Я потер небритые щеки, притащил стул, распечатал карты и отложил джокеров. Я перетасовал колоду и принялся за самые банальные трюки. Пальцы слушались плохо, но постепенно вспоминали знакомые приемы – немного практики, и былая ловкость вернется. Я побрился, принял душ и пошел звонить Джонни.

Эйли, казалось, была растеряна.

– Уильям, Джон немного занят, может, он перезвонит тебе?

– Я звоню из автомата.

Кажется, Эйли улыбнулась.

– Романтика в наши дни.

Я взглянул на толпы покупателей, наводнивших Аргайл-стрит, и понял, что сегодня суббота.

– Да, наверное. – Я помолчал, надеясь, что Эйли отвлечет Джонни от его важных дел. Я ошибся. – Я хотел сказать, что выступлю на вечере.

– Здорово, Уильям, он будет в восторге.

– Его восторги поутихнут, когда он меня увидит. Я слегка заржавел, – сказал я сердито.

– Глупости, он постоянно рассказывает, что учился с гением.

Я отложил золотник похвалы к своим скудным резервам.

– Джон не сказал мне, когда и где.

– Ровно через неделю, в три тридцать в старом Паноптикуме.

– Дневной концерт?

Эйли напряглась:

– Тебя не устраивает?

В конце концов, решил я, время действия ничего не меняет.

– Нет, нормально, просто не ожидал.

– Придет много семей с детьми, будет весело.

– Я подкорректирую свое выступление.

Эйли засмеялась:

– Да уж, пожалуйста.

Она снова поблагодарила меня, пытаясь закончить разговор. В трубке раздался писк, и я бросил еще пару монет, удерживая Эйли на связи.

– Джонни так и не сказал, чему посвящен вечер.

– Неужели? – бодро спросила Эйли. – Мы хотим собрать денег на благотворительные программы для таких детей, как Грейс.

– Каких? – бестактно спросил я и внутренне сжался.

– Вы и правда толком не поговорили. У Грейс синдром Дауна.