Лиза Уэлш - Берлинский фокус

На меня накатила жалость пополам со смущением. Я сказал прежде, чем успел подумать:

– Мне очень жаль.

– Не стоит, – серьезно сказала Эйли. – Мы считаем это благословением.

Мы втроем стояли за кулисами. С одной стороны от меня Сильви, дрожащая в шелковом халатике; с другой – Улла в обтягивающей жилетке и тесных трико, обрезанных по колено. На обеих, как и обещала Сильви, одинаковые зеленые чулки и блестящие красные босоножки на платформе. На сцене клоуны принялись перекидываться ревущими пилами. Я повернулся к Улле:

– Готова?

Она кивнула, и я почувствовал ее волнение. Я хотел помочь ей влезть в тесный ящик стола, но вдруг рядом с ней появился Коля. Он подхватил ее на руки и осторожно уложил в отсек, будто сказочный принц завоеванную принцессу в первую брачную ночь. Сильви наклонилась, чтобы что-то поправить, и ее халат распахнулся. Под ним она была почти голая. Зеленые чулки пристегнуты к красному атласному поясу в тон трусикам и алым кисточкам, с непонятной целью болтавшимся на сосках.

Улла издала что-то среднее между вздохом и фырканьем, и Коля улыбнулся. Он подмигнул мне – мол, ох уж эти женщины – и, наклонившись, быстро поцеловал ее в губы и взъерошил волосы. Не подозревал, что у него есть чувство юмора. Если бы он не пялился так на Сильви, я бы, может, даже проникся к нему симпатией.

Если верить кино, за кулисами царит вечный хаос. Полураздетые стайки танцовщиц в беспорядочной суете, безумные ассистенты, которые одной рукой строят артистов, а другой – взбивают на голове гнездо. Посторонний и в жизни увидит то же самое. Это как смотреть на автостраду с пешеходного моста. Пешеход не понимает, как машины умудряются лавировать в потоках и не сталкиваться, а для водителя перестроиться в другой ряд – пара пустяков.

Упал занавес, и клоуны побежали за кулисы, строя пошлые рожи при виде Сильви. Уборщики подмели сцену и выкатили стол.

Заиграла наша отбивка. Сильви сбросила халат, я взял ее за руку, и мы вышли на сцену перед опущенным занавесом.

На высокой платформе, с откляченным задом, торчащей маленькой грудью и сверкающей диадемой в шелковых волосах, Сильви напомнила мне циркового пони. Толпа взревела. Я заставил Сильви повернуться, и она встала, купаясь в аплодисментах. Я чувствовал себя сутенером, предлагающим проститутку, но, честно говоря, таких оваций я давно не слышал.

Сильви дождалась, пока утихнут аплодисменты, а музыка станет медленнее, и протянула мне сдутый красный шарик. Я оглядел ее гибкое тело и поднял вверх бессильно висящий шарик. Зрители засмеялись, я поднес его к губам и стал дуть.

Шарик вырос в большую ярко-красную сардельку. Я остановился, задыхаясь, театрально глотая воздух, и изумленно уставился на фаллический шарик, а затем перевел взгляд на грудь Сильви. Публика чуть не загнулась от смеха.

Я снова принялся надувать шар. Сильви прикрыла уши в ожидании взрыва. И когда зрители уже начали терять терпение, шар взорвался, разлетевшись по сцене красными брызгами. Я элегантно отступил, выхватив бутылку шампанского из парящих в воздухе лоскутов. Публика зааплодировала, из кулис бросили два бокала, я подхватил их, как прирожденный жонглер, открыл бутылку, наполнил бокалы и, протянув один Сильви, залпом осушил другой. Аплодисменты стихли.

Сильви кивнула на останки шарика, разбросанные по сцене:

– Напоминает мне прошлую ночь. – Я оскорбился, публика засмеялась. Сильви подмигнула и прошептала по секрету, так что слышал самый последний ряд: – Но мне недолго ждать, в третьем акте выйдет такой атлет…

– Ты так думаешь?

Я достал из внутреннего кармана волшебную палочку и махнул ею в зал. Сцена моргнула красным светом, а музыка сменилась кладбищенским плачем. Сильви испуганно прикрыла руками рот. Занавес поднялся, открывая стол со спрятанной Уллой. Не дав зрителям опомниться, выскочили два ниндзя с лицами, закрытыми шарфами, каждый нес в руках часть сверкающего синего ящика. Один из них отдал мне свою половину, и я продемонстрировал, что она пуста. Тем временем он выкатил стол на середину сцены. Я поставил ящик на стол, показал, что и второй тоже пуст, и совместил обе половины. Ниндзя вынули боковые стенки, превратив две части в один длинный гроб.

Сильви замерла от ужаса.

– Помнишь слухи о моей первой жене? – сказал я.

Словно только осознав, что происходит, она бросилась за кулисы. Ниндзя оказались быстрее. Они схватили мою сексуальную помощницу и, подняв над головой, понесли ко мне. Сильви кричала на весь зал. Ее тело казалось совсем белым на фоне черных костюмов ниндзя и ночной синевы сцены. Она высвободила одну ногу и на мгновение встала в стойку на плечах одного из мучителей, будто фигурка арт-деко, но ниндзя быстро ее усмирили. Я потирал руки, наблюдая, как они укладывают бьющуюся, кричащую девушку в сверкающий гроб, запирая, словно ведьму в колодки, так что голова и руки торчали с одной стороны, а ноги выглядывали с другой.