Пол Тот - Ш-ш-а...

Я рассмеялся.

– Нет, косил, точно помню.

– А еще что умеете делать? Знакомы с какой-нибудь техникой?

– С газонокосилками.

– Это я уже понял. А еще?

– Нет, простите.

– Не извиняйтесь, мистер Пуласки. У нас найдется работа для каждого, кто в ней нуждается. Начнем с минимальной оплаты. Работать будете не каждый день, скорее, три-четыре в неделю. Но рабочий день порой длится часов по двенадцать. Если отработаете больше сорока часов в неделю, это составит полторы нормы. Получасовой перерыв на обед за свой счет, и два перерыва по пятнадцать минут. Через полгода получите право на заключение медицинской страховки. Страховая премия рассчитывается непосредственно по зарплате. Впрочем, это обсудим в свое время. Вам придется сдать анализ на наркотики. При положительном результате повторите через три месяца. Если мы вас примем, анализы надо будет сдавать регулярно. Работа тяжелая, мистер Пуласки. Вы человек выносливый?

– Выкашивал по три газона в день.

– Ну, газоны разные бывают, правда? Скажем, выкашивал по три домашних газона. Три чертовых автостоянки перед домом. Стало быть, ты, парень, ленивый сукин сын. И еще одно. Работа временная, так что даже не вспоминай слово «профсоюзы». Понятно? Сию же минуту выбрось из головы. Хочешь получать деньги, посиживая сложа руки?

– Вы хотите сказать, чтобы кто-то платил мне зато…

– Вот именно. Никто в здравом рассудке такого не сделает. А я в полном рассудке. Поэтому забудь о профсоюзах. Если тебе так уж нужен союз, то женись. Кстати, ты женат?

– Нет.

– Тем лучше. Лучшие мои работники холостые. Женатые дома яйца напрягают. А ты будешь оба вкладывать в работу?

Я улыбнулся.

– Хорошо. Одно мне не требуется, нужны два. Дальше. Придешь на работу пьяный – и все. Многие нанимаются, думают, что работа простая, вполне можно перед началом рабочего дня пропустить пару рюмок, а потом еще за обедом. Правильно, пока кто-то не свалится с лестницы, переломав ноги. А кто будет за это платить? Я. Да, вспомнил. Что касается компенсации, у нас этого слова не любят. У нас адвокаты хорошие. Лучше дай себе яйца отрезать, чем пытаться поджаривать нас на углях ради компенсации. Мы все решаем в суде. Если один хренов лодырь начнет из нас вытягивать крупную сумму, сразу вылупится еще десяток. Если хочешь обедать бесплатно, иди домой к маме.

– Мама умерла.

Он поднял глаза, опустил, покачал головой.

– Как я понимаю, Пуласки польская фамилия?

– Думаю, да.

– Думаешь? Поверь мне, польская. Как относишься к черным? Есть проблемы? А насчет мексиканцев?

– Для меня никакого значения не имеет.

– Хорошо. Мы всех берем. Есть тут такие парни, даже не знают, кто они такие, будь я проклят. У нас любой цвет имеется, как в карандашной коробке. Если хоть сколько-нибудь сомневаешься в том, что хочешь сказать, то и не говори.

– За меня можете не беспокоиться.

– Могу не беспокоиться? Пока точно не знаю, что с тобой делать, да что-нибудь придумаю. Иди сейчас в клинику «Мейплвуд», помочись в баночку, жди от меня сообщения. После этого будешь являться сюда к шести утра каждый день с понедельника по субботу. Если найдешь другую работу, дай знать. Ребята каждый день собираются на участке, сам увидишь. Если есть работа, отправим тебя. Если нет, иди спать. Отдохни хорошенько. Завтра, может быть, пригодится.

– Спасибо, сэр.

Он встал, пожал мне руку.

– Не надо называть меня сэр. Мистер Гувер вполне годится.

– Можете называть меня Рей.

– Я буду называть тебя Пуласки. Хорошее, звучное рабочее имя.

Я пришел в следующий понедельник. Действительно, ребята на месте, как и говорил мистер Гувер. Почти все крупные, в закатанных по колено штанах. С сильным запахом. Должно быть, работают, идут домой, спать ложатся, встают, не приняв душ. Похоже, нелегкая жизнь. Когда я подошел, все оглянулись, уставились на меня.

– Доброго утречка, кореши, – сказал я, считая, что именно так, запросто, надо приветствовать этих парней.

– Да уж, доброго, поцелуй меня в задницу, – сказал тощий малый с соломенными волосами. Казалось, он может положить мяч в баскетбольную корзину не подпрыгнув.

– Я не говорю, что оно доброе. Просто здороваюсь.

– Не обращай внимания на Верзилу, – сказал какой-то мексиканец. – У него в заднице палка длиной восемь футов. Ты, как я понял, работать пришел. Я – Алекс. Полгода жилы тут надрываю. Загнала сюда проклятая безработица. Получаю меньше пособия, да еще кишки рву. Какой смысл? Лучше сразу предупрежу. Если тебя заставят горб ломать до самой задницы, слушайся своих инстинктов. Говори «нет». Отсюда никого никогда еще не уволили. Даже если ты такой дурак, что уйдешь и снова вернешься.