Пол Тот - Ш-ш-а...

Дверь закрылась. Я поднял глаза. Прямо ко мне шагают блондин и рыжий. Блондин сел слева от меня, рыжий справа.

– Привет, – сказал рыжий. – У нас новый пациент. Поприветствуйте Рея Пуласки.

– Уф, – сказала бритая женщина.

– Рей, я Скотт, – сказал рыжий. – Ты, наверное, плоховато помнишь прошлый вечер.

– А я Карл, – сказал блондин.

– Мы еще не врачи, но скоро будем. Называть нас докторами не обязательно, хоть практически мы и есть доктора.

Косматый парень захихикал, грызя ногти. Курильщица загасила сигарету с такой силой, будто хо – тела протолкнуть окурок сквозь пепельницу и столешницу.

– Как ты сегодня себя чувствуешь, Рей? – спросил Скотт. – Тебя к нам вчера вечером скорая привезла, да?

Я кивнул. Совсем другие люди, чем ночью. Говорят звучно и мелодично, заботливо на меня смотрят, Щебечут, как птички.

– Почему? – спросил Карл.

– Не знаю. Приехала скорая, подобрала. Я бы сам справился, а меня положили, привезли сюда, не знаю зачем.

– Не хочешь здесь оставаться, да, Рей? – спросил Карл.

– Можешь идти, – сказал Скотт.

– Дело твое. В заложниках тебя никто не держит.

– Только ты сам можешь себе помочь.

– Бриджет, как прошла неделя?

Курильщица закурила другую сигарету.

– Прошедшая неделя огрела меня молотком по затылку.

– Ммм, – промычал Скотт, – очень живописный образ.

– Не хочу разговаривать.

– Как угодно.

– Кстати, кто он такой? – спросила она.

– Я ведь уже сказал, его зовут Рей, – ответил Карл.

– Я хочу встречаться с психотерапевтом наедине, – сказала она.

– Слушай, Бриджет, я тебе уже объяснял, что при групповой терапии пациенты помогают друг другу, делясь своим опытом.

– Чем он мне может помочь? Посмотри на него. Поганое обезьянье дерьмо.

– Мне здесь нравится нисколько не больше, чем вам, – сказал я, не глядя на нее, боясь, как бы она не увидела внутри меня дверцы ловушек, потайные туннели, ведущие в такие места, о которых я даже не знаю. Кажется, она знает обо мне что-то плохое, о чем сам я знать не желаю, что-то такое, на что все всегда намекают. – Я не виноват, что мир такой, какой есть. Не надо меня в этом винить. Делаю одно, выходит другое. Вы полностью на мой счет ошибаетесь.

– Ненормальный ты, Рей Блевотина, – сказала Бриджет.

– Рей, – сказал Карл, – ты слышал когда-нибудь от врача выражение «шизоаффективный психоз»?

– Вижу, к чему ты клонишь, – сказал Скотт Карлу.

– Откуда? Я у врачей пятнадцать лет не был.

– Проходил какое-нибудь обследование, какое-нибудь…

– Мне можно идти?

– Конечно можно, Рей, – сказал Карл, похлопывая меня по спине. – Если хочешь. Только сначала доктор Эйбрахам хотел бы с тобой встретиться. Пойдем, я тебя провожу. Скотт, один справишься?

– Разумеется.

– Тогда пошли, Рей.

Когда мы выходили, Бриджет сказала:

– Разве мне поможет, если я буду выслушивать сумасшедших?

Мы поднялись в лифте на один этаж. По пути Карл чиркал что-то на желтом листочке. Двери разъехались. Мы оказались в приемной.

– Дай мне всего пару минут, – сказал он.

Я сел, уставившись в журналы. Наконец, дверь открылась.

– Желаю удачи, Рей, – сказал Карл.

– Она мне понадобится, – улыбнулся я, глядя на ситуацию с положительной стороны, просто чтоб он почувствовал, что завершил какое-то дело.

– Я имею в виду не везение, Рей, а то, что надо делать то, что надо делать. В жизни делаешь не то, чго хочется. Запомни это, и засыплешь пропасть между собой и реальностью. Мир не зеркало, Рей. Старайся всегда помнить, что мир важнее, чем ты.

– Заходи, Рей, – сказал доктор Эйбрахам.

Подвел меня к другому оранжевому стулу, сам уселся за письменный стол. Какое-то время пристально смотрел на меня.

– Ну? – сказал он, наконец.

– Я должен догадаться? Не знаю ответа.

– Ответа нет.

– Я тоже начинаю так думать.

– Ты сердишься, Рей?

– Нет, не сержусь.

– Чувствую, ты на меня обижен. Не обязательно здесь оставаться. Мы ведь только старались помочь. Иногда помощь не кажется помощью.

– Правда. Когда приезжает полиция, это не помощь. Когда приходят врачи, жди неприятностей. Когда домовладелец сдает тебе жилье, то сам там поселяется. Даже когда люди радостно смеются и аплодируют, никогда точно не знаешь… никогда не знаешь…

– Рей, тебя огорчает, что люди говорят одно, а подразумевают другое?

– Похоже, подразумевают сразу тысячу всяких вещей.

– Вот теперь мы куда-то пришли.

– Куда?

– А куда тебе хочется?