Пол Тот - Ш-ш-а...

– А что за работа?

– Чистить, скрести, ворочать тяжести, перетаскивать, волочить, сваливать, толкать.

– Дерьмовая работа, – сказал Верзила. – Раньше такую рабов заставляли делать.

Ширококостный чернокожий парень с добродушной физиономией, в шляпе с надписью «ешь дерьмо и умирай», неожиданно вставил с улыбкой:

– Конечно, об этом тебе все известно.

– Угу, – буркнул Верзила, – можно подумать, ты когда-нибудь был рабом.

Дверь «Индастриал солушнс» открылась, вышел мистер Гувер.

– Привет, ребята, – сказал он.

Никто не ответил, словно он не произнес ни слова.

– Пожалуй, пошлю всех на ту же работу, которую вы вчера делали. Всех, кроме Дерьмоеда и нашего новичка Пуласки. С Пуласки все познакомились? В любом случае, Дерьмоед, я хочу, чтобы ты отвез его к «Коул бразерс». Знаешь, где это, правда?

– Наполовину выкрасил эту хреновину, – сказал парень в шляпе с надписью «ешь дерьмо». – Но почему вы меня посылаете с этим… как его там?

– Пуласки. И не надо мне пудрить мозги, Дерьмоед, у меня времени нет. И все прочие пошевеливайтесь. Тащите свои задницы на работу. Где стоят грузовики, знаете.

Через несколько минут мимо промелькнуло три пикапа с людьми в кузове.

– Фабрику сносят, друзья мои, – сказал Гувер, – значит, вас ждет постоянная работа, именно вас двоих.

– Куда компания переселяется, в Таиланд? – спросил Дерьмоед.

– Не твоя забота. Теперь твоя забота – Пуласки. Присматривай, чтоб не навлек неприятностей на свою голову. В твоем анализе, Пуласки, что-то подозрительное. Нас предупредили, но точно не могут сказать. Буду держать тебя в поле зрения. Чем бы ты там ни баловался, с нынешней минуты лучше держи в чистоте свою задницу. Зять предупредил меня на твой счет, да он знает, что мне нужны работники. В психушке работает, поэтому ему все известно про чокнутых и извращенцев. Дерьмоед, если он начнет нести бред, дай мне знать. А ты, Пуласки, радуйся, что получил еще один шанс. Далеко не каждому дается, особенно придуркам. Ну давайте, садитесь в машину.

Я пошел за Дерьмоедом вокруг здания, мы влезли в кузов пикапа. Водитель рванул со стоянки с такой дьявольской скоростью, что я чуть не вылетел.

– В кабине место есть, – проорал я. – Почему там нельзя сесть?

– Шутишь? За эту линию не заступай, Поляк.

– Эй, не надо меня так называть. Зови меня Рей. Или Пуласки.

– А если «дерьмовые мозги»?

– Что? Так за какую линию нельзя заступать?

– Считай себя на работе распоследним куском отбросов. И помни, что все тебя таким считают.

– Но что я должен делать?

– Слушай, мне осточертело с тобой разговаривать. Ты мне на нервы действуешь.

Остаток пути проехали молча, просто дыша выхлопными газами, катя по промышленному городскому району. Я здесь почти никогда не бывал, а бывая, обычно чего-то немного пугался. Казалось, ты здесь находиться не должен, будто входишь в заколоченное здание, увешанное табличками «Частное владение!», «Вход воспрещен!». Фактически многие постройки действительно заколочены, увешаны табличками именно с такими надписями. А почти во всех незаколоченных выбиты стекла. Интересно, что там. Есть внутри люди? Или ими завладели крысы? Интересно, как себя чувствуешь, бродя внутри в одиночестве? Переходишь из здания в здание, думая об одном, потому что работает приблизительно лишь одно предприятие из каждых двадцати. Домов не видно. Все проезжают быстро, как бы летя по городу. Как я уже сказал, возникает мысль убраться отсюда к чертям, пока есть возможность.

Может быть, придет день, когда все это свалят, взорвут, разнесут в прах железным ядром. Может быть, за миллион лет люди вновь соберут битое стекло, искореженные трубы, сложат из кусков целое в прежнем, по их представлению, виде, только, как бы ни старались, ничего не выйдет, потому что они будут складывать взорванные обломки.

Тут я понял, что это чертовски удобное место, чтобы спрятать Шарашку.

– Мужик, – сказал я Дерьмоеду, считая, что такое обращение должно ему нравиться, – ты про Шарашку когда-нибудь слышал? Это такая фабрика, где выдумывают слова. Знаешь, как разговаривают чернокожие.

– Чернокожие?

– Ну да. Называется Шарашка.

– Не говори со мной, мать твою.

Пикап неожиданно с визгом затормозил, шофер, должно быть, хорошо посмеялся, ткнувшись в ворота.

– Когда-нибудь, – сказал Дерьмоед, – убью сукина сына.

Он отодвинул щеколду на дверце, мы вылезли.

– Знаете, куда идти? – крикнул шофер в окошко.