Генри Саттон - Детские шалости

— Извините, вы собираетесь провести здесь весь день? — говорит мужчина, стоящий в очереди прямо позади Марка, и слегка подталкивает его локтем в спину, задевает его поднос, пытаясь поторопить его. — Я голоден, приятель.

— Ты хочешь, чтобы я потушил эту сигарету о твой ебаный глаз? — говорит Марк.

Николь отправила его одного. Николь сказала, что именно он должен рассказать обо всем своей матери. Что на этот раз она не собирается все делать за него. Она сказала, что, в конце концов, его мать приходится Лили бабушкой. По крайней мере, сказала Николь, он должен сообщить ей, что виделся с Лили, и что она жива-здорова, и живет в Ньюбери, и скоро приедет к ним погостить. Так будет справедливо, сказала Николь, потому что его мать очень любила Лили и поддержала его после исчезновения Ким. По крайней мере, именно так он ей об этом рассказывал, не правда ли?

Марк считает, что его мать сделала в своей жизни одну достойную вещь. Хотя он никогда не знал, было ли это продиктовано любовью к Лили или же она действовала так из чувства вины за все то говно, которого ему пришлось наесться, когда он рос — за то, что она вышла замуж за Лоуренса. За то, что позволила его отцу и брату просто уехать в Канаду и поселиться в первом попавшемся месте. И оставила его самого здесь, для себя. Просто оставила с собой старшего сына. Он и понятия не имеет, что обо всем этом думает Робби. Как он чувствует себя, будучи в десятилетнем возрасте покинутым собственной матерью. С тех пор он не общался со своим братом, напрямую они вообще больше никогда не общались. Единственную отрывочную информацию о Робби и своем отце он получил от Сью, от той самой женщины, с которой изначально его отец намеревался сбежать в Канаду. Она все еще поддерживает связь с его отцом и время от времени пишет письма его матери — видимо, обуреваемая чувством собственной вины, ведь она, думает Марк, так хотела разрушить его семью. Но что он может знать об этом? Однако из этого косвенного и весьма случайного источника Марк узнал, что Робби поступил в университет и стал архитектором, и теперь у него успешный бизнес в Торонто, в частности, он в основном занимается проектами городских реконструкций. Его мама всегда говорит, что она гордится Робби, хотя редко упоминает тот факт, что Робби явно не испытывает чувства гордости по поводу своей мамы. По крайней мере, насколько известно Марку, его брат никогда не делал попыток связаться с ней, не говоря уж о том, чтобы приехать и повидаться.

И именно за это Марк скорее благодарен. Он не хочет, чтобы на горизонте появлялся Робби, такой весь из себя успешный, такой продвинутый, модный архитектор и почти американец, а следовательно, поэтому все вокруг, и особенно мама, его обожающая, гордящаяся мама, вообще ни в грош не поставит Марка. Бедный, необразованный, заебанный Марк, он уже представляет, как их будут сравнивать. Кроме того, он полагает, что его мама охотно согласится на переезд, но, вероятно, с вдвое возросшим убеждением, с удвоенным рвением и энергией попытается наверстать упущенное время, расплатиться за свое предательство, за то, что она не воспитывала его, за бесцельно потраченные на старшего сына годы, и переключится на своего когда-то потерянного младшенького. То внимание, ту любовь, которую Марк все эти годы получал безвозмездно, и он изо всех сил пытался пренебрегать этим, оскорблять ее и представлять все в ложном свете — как в тот раз, когда он порезал ей шины, или когда поджег ее спальню — но что он, тем не менее, осознает (он, возможно, осознавал это даже тогда, когда пытался напакостить ей) — ему нужна эта любовь, очень сильно нужна. Ему определенно нужно это внимание, больше, чем его успешному братцу. Не то чтобы он когда-либо признался в этом. Не перед своей мамой. Не перед Николь. Ни перед кем.

До дома мамы и Лоуренса ехать недолго, он находится примерно в миле от внешней окружной дороги, но в пределах южного обводного канала. Теперь он не наведывается туда часто, но когда ездит, то, несмотря на тот факт, что все теперь выглядит по-другому, что главную дорогу расширили, что во время резкого подъема деловой активности многие частные дома, стоящие друг за другом, отстроили и отремонтировали, а садики обустроили, засадив их экзотическими деревьями и кустарниками — пальмами, и лианами, и юккой, на что всегда обращает внимание Николь, — он понимает, что эта картина по-прежнему вызывает у него чувство страха и клаустрофобии, а еще скуку, которой он мучился, когда жил здесь, будучи подростком, вместе с мамой и Лоуренсом. Они жили втроем, только они трое, за исключением тех случаев, когда его изумительные сводные братья и сестры приезжали погостить.