Анна Ромеро - Тайны Торнвуда

А ты вернешься, мой дорогой Сэмюэл, я знаю, что вернешься; в этом не сомневается ни мой разум, ни мое сердце.

24 апреля 1943 года

Не волнуйся, любимый, но вчера я упала.

Со мной все в порядке, глупо получилось, я слишком устала и была невнимательна. В общем, вчера вечером, после чая, я драила заднее крыльцо, поскользнулась в своих старых стоптанных туфлях на намыленной ступеньке и полетела вниз, неуклюже шлепнувшись на дорожку.

Я не пострадала, не считая нескольких царапин на голени – и, пока сидела, переводя дыхание, услышала вскрик в доме, вслед за которым послышалась лихорадочная возня. Не успела я подняться, как из дома выскочил юный Клив с бутылкой антисептика и громадным рулоном пластыря. Я попыталась возражать, но он упрямый парнишка. Протирая мне ободранную кожу ватным тампоном, он стал подробно рассказывать о том, что занимается на курсах оказания первой помощи в Кадетском корпусе.

– Разве ты не слишком молод для Кадетского корпуса? – поддела я, зная, что туда принимают с шестнадцати лет.

– Я высокий для своего возраста, – важно заявил он, затем все же признался: – Папа разрешает мне ходить в воскресный лагерь в Эмберли. Я еще не зачислен, но делаю все то же, что и ребята постарше. Мы учим азбуку Морзе и кучу других потрясающих вещей. Распознавание самолетов – вот мой любимый предмет. Как только мне будет достаточно лет, я запишусь в летчики.

Клянусь, Сэмюэл, этому мальчику десять лет, но словно бы все сорок, этакий маленький старичок-профессор, всем интересующийся и самый настоящий всезнайка – по правде говоря, он напоминает мне одного красивого молодого врача, с которым я знакома! А еще Клив прилежно собирает стеклянные бутылки, истертые шины и жестяные банки – все, что можно тем или иным способом повторно использовать для военной экономики. Пару лет назад он начал помогать своему отцу на почте, разбирая корреспонденцию до и после занятий, и сверх того он еще находит время, чтобы помочь мне по дому, прибирает за Лулу, вытирает посуду, колет дрова и кормит кур. Он становится весьма незаменимым.

Честно сказать, Сэмюэл, хотела бы я иметь пусть даже половину такого усердия, как у этого мальчика, или четверть такой энергии! Очень досадно, что Эллен невысокого о нем мнения – срывается на него из-за малейшего промаха, придирается и критикует его внешний вид. Я даже видела, как она унижала несчастного ребенка перед своими подружками по Красному Кресту. Иногда мне очень его жалко. Похоже, у него нет друзей его возраста, что, возможно, объясняет его стремление заполнить каждую минуту каким-нибудь делом.

В любом случае его энтузиазм трогателен, и с его стороны было очень любезно помочь мне после мыльной катастрофы, но его замечание насчет учебы на военного летчика огорчило меня. Я лишь надеюсь, что, когда возраст позволит Кливу записаться в армию, эта гнусная война уже давно закончится.

21 мая 1943 года

Здравствуй, любимый, ты получил мою пасхальную посылку? Я знаю, что тебе понравятся фотографии Лулу и ты сможешь сам воспользоваться сигаретами, мылом и съесть овсяное печенье или обменять. Мои кулинарные способности не выдерживают никакой критики, и юный Клив заявил, что мое печенье похоже на подметку, но я все равно его послала. Возможно, там, где ты находишься, оно тебя порадует. Еще посылаю носки, я сама их связала, и, боюсь, они получились лишь чуточку удачнее моего печенья.

Помимо помощи по дому у Джерменов, я начала работать на телефонной станции, выхожу в вечерние смены, пока Лулу (ей скоро год!) спит под бдительным присмотром Эллен. Моя смена заканчивается в десять часов вечера, и я, виляя, еду домой на велосипеде, объезжая наваленные повсюду проклятые мешки с песком, звоня в звонок, чтобы никого не сбить, передвигаясь по улицам только благодаря удаче, как иногда кажется. В этот час город погружен в непроглядную тьму, не горит ни один уличный фонарь, не светится ни одно окно. Машинам запрещено передвигаться после темноты, если нет специального маскирующего устройства на фарах, и хотя иногда я слышу в отдалении шум двигателя, я вижу только слабое пятно света на дороге. Кто бы подумал, что здесь, в Мэгпай-Крике, мы будем бояться бомбежек? Однако это правда, Сэмюэл, что после бомбардировок Дарвина никто из нас больше не чувствует себя в безопасности.

По дороге домой в среду мы узнали, что госпитальное судно Красного Креста «Кентавр» было торпедировано в море, неподалеку от острова Стрэдброук. Передают, что было убито или утонуло более 250 солдат и медсестер. Сколько оборванных жизней, семей, пораженных жесточайшим ударом! Клянусь, вся страна в шоке.