Анна Ромеро - Тайны Торнвуда

– Одри, – почти прошептала я, пожимая ее руку, – приятно познакомиться.

Я была одета по собственной, заставляющей чувствовать себя весьма неловко моде: футболка «Харлей Дэвидсон», принадлежавшая когда-то Тони, и спортивные штаны Бронвен, ею отвергнутые.

– Вы живете в Торнвуде? – спросила Нэнси.

Я кивнула.

– Клево, – сказала она, – там великолепная местность. Как вы устроились?

Я была уязвлена. Она не только эффектна, но и вежлива. Да как мне с ней тягаться? Не то чтобы здесь имелось какое-то соперничество, но…

– Да нормально, – отозвалась я, но когда эти слова уже слетели у меня с языка, я вдруг осознала, что они не совсем верны. В Торнвуде было нормально, хорошо, как во сне, почти безупречно… до недавнего времени. Сначала меня увлекло желание доказать невиновность Сэмюэла, а потом – тайна дневника Гленды. Но время шло, и особенно теперь, после ужаса утреннего нападения собаки, жизнь в доме моей мечты начала немного отдавать кошмаром.

Нэнси одарила меня улыбкой, затем перевела взгляд на Дэнни, прикосновением снова привлекая к себе его внимание.

«Нам пора», – сделала она знак, потом улыбнулась мне, заиграв ямочками на щеках.

– Приятно было познакомиться, Одри. Как-нибудь увидимся.

Затем она ушла.

Дэнни написал в блокноте, передал мне записку.

«Я свободен позже сегодня днем. Схожу в хижину и разберусь с твоим скваттером».

«Я иду с вами», – знаками ответила я.

«Нет. Швы разойдутся».

– С ногой все в порядке! – Я встала ровно, твердо поставив ногу на землю, выдавила, поморщившись, улыбку. – Это всего лишь царапина. Правда, собачьи зубы едва повредили кожу. Не о чем беспокоиться, видите? – Я сделала несколько шагов на цыпочках на месте в доказательство своих слов. – Кроме того, – солгала я впридачу, – я опытный турист.

Дэнни так долго разглядывал мое лицо, что я заволновалась, не собирается ли он задрать на мне штанину и лично обследовать рану. Затем он написал в блокноте: « Как насчет пятницы? Даю вам несколько дней на поправку».

– Пятница подойдет.

Пятница очень подходила. Мне был любопытен мужчина, который – до сегодняшнего утра, во всяком случае, – владел письмами Айлиш и Сэмюэла времен войны. Любопытно и то, почему он создал мемориальную полку Айлиш… И не он ли принес розы на ее могилу? Безрассудно было бы встречаться с ним самой, но в компании Дэнни это означало значительный численный перевес.

Теперь Дэнни хмурился, явно не торопясь уйти.

Я пожала плечами.

– Что?

«Не ищите себе неприятностей», – показал он жестами.

– Конечно.

Он покачал головой и написал новую записку. « Вы похожи на овчарку-келпи, которая когда-то у меня была. Постоянно гонялась за машинами. Знаете, что с ней случилось?»

Келпи? С гримасой я взяла следующую записку: «Ее сбила машина».

Без дальнейших разговоров он повернулся и зашагал прочь. Я смотрела, как он переходит дорогу, догоняет на той стороне Нэнси. Он сделал несколько быстрых знаков, и Нэнси на все покачала головой. Потом они пошли по тротуару, стукаясь плечами, как пара спокойных старых друзей. Перед тем как им скользнуть в магазин металлических изделий, мне показалось, что я увидела его улыбку.

Мне захотелось броситься за ним вдогонку, сказать, что он все не так понял. Я не гоняюсь за машинами, обычно не гоняюсь; живя в Мельбурне, я так сильно старалась быть спокойной и надежной, обычной и милой, довольно, по правде говоря, скучной, но по мне Тони мог сверять свои часы. Только теперь, оставив все это позади и став владелицей Торнвуда, я изменилась. Проводя большую часть дней среди дикой природы, совершая массу опрометчивых поступков, с помощью которых я училась доставлять удовольствие себе, а не кому-то другому, я неизбежно должна была измениться. Но заглядывать в чужие дома, красть письма, подвергать себя опасности быть покусанной? Вообще-то мне это было не свойственно.

Может, я все же гонюсь за машиной, которая внезапно остановится и прикончит меня? Но не лучше ли гнаться за чем-то – за чем угодно, – чем не стоять беспомощно посреди дороги и ждать, когда тебя собьют?

Желание побежать за Дэнни было сильным, но я решила не навязываться. Дэнни был вне пределов досягаемости. Не только в смысле физической дистанции, но и эмоционально, духовно. Нас разделяли миры. Он был красивым и изменчивым, темной лошадкой, молчаливой загадкой, движимой необходимостью проявить себя, оставить свой след в мире.