Ник Хорнби - Голая Джульетта

Сегодня вдруг узнал, что скоро стану дедом. Забеременевшую дочь свою я фактически не знаю — собственно, я четверых из своих пятерых детей фактически не знаю, — так что новость мне показалась разве что символичной. Особенных угрызений совести тоже не ощущаю. Какой смысл изображать радость, узнав, что какая-то едва знакомая женщина ждет ребенка? Полагаю, впрочем, что мне следует раскаиваться во многих принятых мною решениях, в результате которых моя дочь стала для меня чужой. Да уж, символично… Узнав, что я должен стать дедом, я как будто прочитал собственный некролог. И почему-то грустно стало от прочитанного. Не слишком-то много я сделал даже и с выделенными на мою долю талантами, как бы ни славословили меня неведомые друзья с сайта. И в других сферах жизни своей я не чрезмерно преуспел. Дети, которых я не знаю, — продукт испорченных мною, моими пьянством и нестерпимым характером, отношений. Ребенок, которого я знаю, мой любимый шестилетний сын Джексон, — продукт отношений, которые я как раз порчу в данный момент. Мать его содержит меня уже несколько лет, так что я в долгу перед нею по уши, но, как и следовало ожидать, терпение у нее начинает истощаться, а это, в свою очередь, делает меня еще более нетерпимым. Она полагала, что мы сможем ужиться именно потому, что сильно отличаемся друг от друга. Дама она практичная, хваткая, подкованная в финансовом отношении, занимается оптовой торговлей (натуральные продукты питания), запросто выдерживает долгие тягомотные торги с партнерами, людьми, поднаторевшими в бизнесе, но эти завидные качества отказывают, когда речь идет о контактах со мною. Я не ценю ее достоинств в должной мере, и моя непрактичность уже не подразумевает, что я зато способен сочинять песни — утратил я эту способность, ничего не сочиняю. Темперамент артиста штука бесполезная, если не сопровождается конечным продуктом. По части своей совместимости с людьми я сейчас в том же недоумении, что и всегда. Я пытался жить с женщинами, столь же взрывными, как и я сам, — последствия катастрофические, чего и следовало ожидать. Но и противоположный путь оказался столь же неудачным. Сходись хоть со своей копией, хоть с противоположностью — результат один. Пожалуй, мне нужна женщина, которой нравятся наглые бесполезные паразиты, будь она хоть членом совета директоров уоллстритского банка, хоть свободным художником, без разницы.

О существовании демовариантов «Джульетты» я напрочь забыл, но пару месяцев тому назад некто из моих бывших знакомых обнаружил их у себя на полке. Он их перебрал, перетасовал и выпустил CD, против чего у меня нет никаких возражений, хотя с каждым вашим словом насчет их сырости и недоработанности согласен на все сто. Мы хорошенько потрудились над этими песнями, я и мои ребята, и мысль, что кто-то, имеющий уши, сочтет десяток неряшливых набросков превосходящими по качеству плоды упорного труда, пота и крови, меня поражает. Если честно, я бы с удовольствием расколотил о голову этого парня всю его коллекцию бутлегов, всю ту воображаемую кучу из ста двадцати семи альбомов, и запретил бы ему слушать диски вообще. Но сам факт выхода «Голой» напомнил мне, что когда-то я на что-то годился. Кроме того, я и какой-никакой аванс получил, так что смог вручить жене хоть какую-то сумму. В течение одного вечера я ощущал себя кормильцем семьи.

Похоже, я вас завалил информацией, зато вряд ли вы теперь усомнитесь, что я это я. Это даже слишком я. Хотя сегодня меня это и не радует.

С наилучшими пожеланиями,

Ответ Такера поджидал Энни на рабочем компьютере. Она могла проверить почту и дома, перед завтраком, и, конечно, не сделала этого вовсе не по забывчивости. Просто иначе Дункан мог бы заметить письмо, а самое большое удовольствие для нее состояло в сохранении тайны. Даже вчера это было удовольствие, когда она получила два строго функциональных, но тем не менее удивительных сообщения. Теперь же речь шла об информации, к которой Дункан мог отнестись как к ключу от тайн вселенной. Энни не хотела, чтобы ему достался этот ключ. На то у нее имелись свои причины — по большей части характера низкого, подлого, постыдного.

Письмо она перечитала дважды, потом еще раз и сразу после этого отправилась за кофе. Слишком рано, но ей необходимо было собраться с мыслями, все обдумать. Точнее, ей надо было перестать думать о том, о чем она думала, чтобы освободить мозги. А сейчас, помимо Такера Кроу и его запутанной жизни, она думала о том, насколько «Голая» отравила атмосферу в ее доме.