Ник Хорнби - Голая Джульетта

— Вот у меня тут глаз той самой акулы.

Отправитель:Энни Платт < annie@virgin.net>

Тема:Procul dubio… [8] Без сомнений (лат.)

Итак, это вы. Я прочла достаточно романов, чтобы усвоить, что именно детали придают сцене видимость реальности. Любой, кто прислал такое полное деталей письмо, заслуживает ответа, и если даже это не вы, то какая разница? Чем повредит обмен письмами с интересным, умным мужчиной, живущим так далеко? Конечно, можно представить себе, что вы какой-нибудь маньяк, а все ваши дети и внуки — порождение вашего воспаленного воображения. Если выяснится, что вы какой-нибудь лунатик из здешних знакомых, Всевышним клянусь, найду и убью. Но если это не так, то не обращайте внимания на это обещание. И далее я буду исходить из того, что вы — это вы.

Как вы уже поняли, я общаюсь с людьми, которые очень много о вас и ваших работах рассуждают. Не могу сказать, что сама о вас не думала, но до недавнего времени вы не особенно занимали мои мысли. Ваше имя раз-другой всплыло во время недавно предпринятой мною поездки, а ваш новый альбом «Голая Джульетта» — точнее, вызванная им реакция ваших фанатов — заставил меня думать еще больше и о вас, и об обеих «Джульеттах». Ничего подобного я ранее не писала, но эти два альбома помогли мне увидеть яснее то, что, как мне кажется, я всегда ощущала в связи с искусством и с народом, который его так жадно впитывает. Раньше эти ощущения оставались несфокусированными. Конечно, я многое хотела бы узнать о двух «выпавших» десятилетиях вашей жизни, но вы вряд ли готовы давать интервью.

Уверена, если в одном помещении окажутся два совершенно незнакомых человека и заговорят о своей жизни, то среди всего многообразия вопросов непременно всплывут и такие, что покажется, будто эти двое выбраны не случайно. Например, у вас слишком много детей, которых вы не знаете, и это вас удручает. У меня нет детей и, похоже, уже не будет, и это удручает меня, причем гораздо больше, чем я могла себе представить три-четыре года назад. Поэтому время, проведенное с мужчиной, от которого у меня нет детей, начинает мне казаться тем же, чем вам кажутся годы пьянства и музыкального бесплодия. Ни вы, ни я не в состоянии вернуть утраченного времени. Однако я мучительно ощущаю, что еще не все потеряно. Чувствуете ли вы что-либо схожее? Надеюсь, что да.

Пишу это в своем офисе, в музее маленького приморского городка на севере Англии. На повестке дня выставка, посвященная городу, каким он был летом 1964 года. Экспонатов, однако, кот наплакал: несколько не слишком приятных фотоснимков выброшенной на берег мертвой акулы да принесенный сегодня утром глаз, по-видимому принадлежавший все той же акуле. Часа два назад в музей зашел старик и принес в банке из-под варенья нечто, похожее на акулий глаз, замаринованный в уксусе. Старик сообщил, что его брат вырезал этот глаз карманным ножом. Таков наш главный экспонат, гвоздь выставки. Не хотите написать концептуальный альбом о лете 1964-го в маленьком приморском городке севера Англии? Хотя экспонатов нам это, конечно, не прибавит.

Она оторвалась от письма. Сиди она сейчас с пером перед листом бумаги, быть ее писанине исчерканной и искарябанной вдоль и поперек, а то и полетел бы лист в мусорную корзину. Но электроника позаботилась о бескровном исправлении написанного и о безмусорном его уничтожении. Ошибся — исправляй на здоровье! Вот бы еще клавишу «ко всем чертям» добавить в клавиатуру, и чтобы как следует грохотала при нажатии… Какого черта она вообще намарала? Ей пришло письмо от отшельника, сбежавшего от мира двадцать с лишним лет назад, а она рассказывает ему об акульем глазе в банке из-под варенья. Очень ему это нужно! А насчет ее потребности в ребенке? Нашла кому сказать. Пожаловалась бы подруге. Или Дункану, который, насколько ей известно, о ее страданиях не подозревает.

И ведь она уже заигрывает, да еще и применяя замысловатую — хотя ничего и не скрывающую — маскировку. Хочет ему понравиться. Как еще объяснить ее иносказания и недомолвки о «такеровском туре» по Америке, о ее связях с людьми, которые «много рассуждают» о Такере Кроу? Почему бы просто и ясно не признать, что не имеет детей она от человека, одержимого Такером Кроу? Но она не хочет, чтобы Такер об этом знал. Почему? Надеется, что он прыгнет в самолет и перелетит океан, чтобы ее оплодотворить, если не узнает, с каким идиотом она живет? Да даже если бы вдруг между ними завязалась невиданной пылкости страсть, до беременности дело вряд ли дойдет: слишком много раз Такер на этих беременностях и на «прелестях» семейной жизни обжегся. Бог ты мой, какая она жалкая, даже в попытках осмеять самое себя. Примеряет презерватив на самца, которого никогда не видела.