Дэниэл Хэндлер - Наречия

— Как бы мне сейчас хотелось быть в другом месте, — сказала Аллисон. — Только не здесь.

— Да ладно тебе, — произнес Стивен, вытащил кассету из магнитолы и — Аллисон отказывалась верить собственным глазам — швырнул ее в окно автомобиля. В этот самый момент из динамика раздался мужской голос, который заговорил про то, что он-де эксперт.

— Я эксперт, — заявил эксперт. — У меня по этой теме несколько ученых степеней.

— Ясно как божий день, что мы с тобой перепихнемся, — произнес Стивен. — Чтобы это понять, не нужно никаких степеней. Думаю, тут мы можем быть честны друг с другом.

— Послушай, — спросила Аллисон, — ты действительно выбросил кассету в окно?

— Это не твоя кассета, — произнес Стивен и довольно осклабился. Между зубов у него мелькнуло что-то черное — то ли черным был зуб, то ли этот самый зуб отсутствовал, и Аллисон неожиданно со всей ясностью осознала, что никогда не узнает, что там такое на самом деле. Она тихонько сбросила с ног туфли Лайлы, и те с легким стуком упали на рассыпанные по полу машины кассеты. Она была готова. Если понадобится, она бросит эти песни и даже эту машину — правда, машина не ее. У евреев это в крови — потихоньку, незаметно и, главное, быстро слинять из города. Потому что неизвестно, когда ситуация в очередной раз обернется против евреев, но как только такое происходит, бог мой бог мой бог мой, ты знаешь, что день настал. Аллисон увидела на повороте пятнышко красного света — словно призрак — и тотчас поняла, что в ее будущем настал момент, когда слово «сдержанная» к ней больше неприменимо.

— Все, с меня хватит, — сказала она.

— Разве я не говорил то же самое? — произнес Стивен. — Давай просто перепихнемся. Можно поехать к тебе или ко мне, как хочешь. Утром решим, что делать с моей машиной. А сейчас давай на все забьем, пока мы с тобой впереди.

— Позади! — воскликнула Аллисон, причем очень и очень громко, и Стивен моментально стрельнул глазами в зеркало заднего обзора. — Давай забьем, пока мы позади.

И машина, машина Лайлы сбросила скорость и замерла у обочины. Дверь распахнулась, и внутрь тотчас проник ночной воздух. Аллисон босиком вышла на гравий, а может, и на битое стекло, и сделала пару быстрых шагов по чьему-то газону.

— Разумеется, следует ждать очередную катастрофу, — вещал тем временем эксперт. — Или вы думаете, что это первый и последний вулкан, и больше мы о нем не услышим? Давайте не будем начинать с того, сколько людей по причинам, которые я только что перечислил, ненавидят свободу.

— Что? — вскричал Стивен. — Мы еще не приехали! Ведь это не моя машина!

Где-то позади на земле валялась сломанная кассета, но, как я уже сказал, Аллисон она никогда не нравилась. Потому что это была кассета Лайлы. Что касается ее, Аллисон, то она уж как-нибудь проживет и без кассеты. Разумеется, Аллисон не способна была заглянуть далеко в будущее. Собственно говоря, никто из нас не способен. В этой книге потому действуют только молодые люди, что я сам еще довольно молод. Я не знаю, что такое любовь для тех, кто уже немолод, и в каком возрасте больнее всего разбиваются сердца, и что с ними потом бывает, заживают они, или же, как я подозреваю, люди так и остаются жить с разбитыми сердцами, несмотря на то, сколько произошло катастроф.

— Ведь это даже не моя машина! — повторил Стивен. — Это даже не моя машина, и у меня есть один вопрос. Как ты собираешься добраться до дома, если ты не хочешь добраться до дома вместе со мной?

У Аллисон тоже имелся вопрос.

— Откуда мне знать? — крикнула она и широко развела руками, однако в этот момент эксперт воскликнул «О боже!», и программа прервалась рекламной паузой. Но Аллисон точно знала, что и как. Потому что хотя впереди нас и ждут новые катастрофы, нет смысла избегать те из них, что уже произошли, когда вы застряли где-то посреди ночного шоссе.

— Я поймаю такси! — заявила она. — Как я сразу не подумала!

— Ха! — усмехнулся Стивен. — Ты отдаешь себе отчет в том, что творишь?

И он кашлянул, так и не вынув изо рта сигареты, и в какой-то момент можно было подумать, будто он произнес «воистину».

— Ты хотя бы отдаешь себе отчет в том, что творишь, воистину? — словно он был Шекспиром, сияя блеском славы из далекого прошлого.

Свет, разумеется, сделал свое дело. Красный свет остановки, и белый от лампочек, прикрепленных к стенам домов, и какой-то странный оранжевый свет в небе — все эти огни смотрели на Аллисон, а она тем временем сделала еще один шаг по мокрой траве, а потом еще один и еще. Это был не закат — тот странный свет, что озарял небо. К тому же Аллисон точно знала, что он освещал не западный небосклон. Ходить босиком, конечно, не дело, это ошибка, но поправимая. Она найдет бордюрный камень получше и станет на него, откуда будет легче поймать такси или — давайте посмотрим правде в глаза — любого другого спасителя, который встретится на пустынном шоссе. Если долго махать рукой, кто-нибудь наверняка остановится и довезет ее туда, куда нужно. Аллисон прищурилась, глядя на странное зловещее небо, и сделала еще один шаг, затем еще один, потому что в будущем — и это она видела со всей отчетливостью — такого больше не произойдет.