Джей Дайс - Вашингтонская история

— Я вас оставлю на минутку, — сказала она без всякого вступления. — Мне надо забежать в дом, попудриться и подкрасить губы, а то в саду так темно, что я ничего не вижу!

До чего все это шито белыми нитками, неуклюже, нелепо. Но бежать надо, и бежать немедленно.

— Может, поужинаем вместе? — спросил он на сей раз мягко и вкрадчиво.

Фейс сообразила, что он понял свое преимущество и хочет им воспользоваться. По его лицу ясно было, что он намерен ей предложить. И она в панике кинулась прочь.

— Я уже обещала!

— Но мы еще увидимся! — чувствуя на своей стороне силу, крикнул он ей вслед.

В ужасе она помчалась к Тэчеру, Вцепилась ему в руку и заставила отойти от Конни. Он с нескрываемым раздражением обернулся к ней.

— Что случилось? — спросил он, поглядев ей в лицо.

— Тэчер, мне плохо, — сказала она. — Поедем домой немедленно!

— Поднимемся наверх и вызовем доктора, — предложил он. — Что с тобой?

— Нет! — воскликнула она не своим голосом, чуть не плача. — Я хочу домой! Пожалуйста, отвези меня!

Он взглянул на нее и с затаенной злобой сказал:

— Хорошо.

Утром, как всегда — за исключением лишь тех случаев, когда Тэчер валялся после попойки, — он довез ее до главного входа в Департамент и высадил из машины. По пути в центр он не вымолвил ни слова, как и во время завтрака. Он вообще стал необычайно молчалив, после того как прошлой ночью в машине, почувствовав себя в безопасности, она попыталась объяснить ему свое состояние.

— Послушай, Фейс, — спросил он, нажимая на стартер и включая мотор, — что это с тобой?

— Сама не знаю, — сказала она. — Я… я, наверно, просто устала. Не надо было мне ехать на этот вечер. Что-то мне нехорошо. И голова так болит…

— Тьфу ты! — фыркнул он. — Не можете вы, женщины, без фокусов!

Ее удивило, что он так легко дал себя увести с вечера, и она была благодарна ему за это. Желая как-то задобрить его — а она чувствовала, что ему не хотелось уезжать, — Фейс потерлась щекой о его плечо и ласково промолвила:

— Мне, право, очень жаль, что так получилось!

— Ладно, хватит об этом, — сказал он.

Утром она тщательно оделась, стараясь заглушить волнение, которое вызвала в ней встреча с Джеймсом Грейсоном. Она сгорала от нетерпения поскорее уладить дело с розовой повесткой и не могла дождаться свидания в Белом доме. Тем не менее она ничего не изменила в установленном распорядке и, только когда машина вместе с Тэчером исчезла из виду, повернулась к Департаменту спиной и быстро зашагала по Пенсильвания-авеню, К полудню, думала Фейс, вся эта история разъяснится и будет благополучно предана забвению.

Утро выдалось на редкость ясное, и настроение у Фейс — сообразно погоде — стало более радужным. Так легко дышалось после вчерашней духоты. Фейс и не думала о том, что яркое солнце предвещает страшную жару. Деревья и сама улица, люди и машины четко отпечатывались в ее сознании.

К восточному крылу Белого дома она подошла вполне спокойная и уверенная в себе. Сдержанное выражение слегка напудренного лица не позволяло догадаться о владевшем ею душевном волнении. Дежурный у входа отступил, пропуская хорошенькую молодую женщину в желтом ситцевом платье, а сотрудник тайной полиции с лицом заядлого картежника даже позволил себе улыбнуться; в вестибюле величественный старик негр почтительно сказал ей: «Прошу сюда, мэм».

Фейс наслаждалась этим отблеском чужого могущества и славы: к ней относились с почтением уже потому только, что она пришла к этому человеку. Шагая по длинному коридору, устланному толстым ковром, она думала о том, как ей повезло, что она знакома с бригадным генералом Мелвином Томпсоном, и едва удерживалась, чтобы не запеть от радости.

Мелвин Томпсон входил в замкнутый круг советников Белого дома. Несчетное множество лет он был членом конгресса и хранил в картотеке своей памяти воспоминания о многих людях и событиях. Придерживаясь твердо намеченной линии, он всегда предпочитал оставаться в тени: был костюмером, суфлером, постановщиком, драматургом, но только не актером. Пусть другие говорят текст — для него так куда легче и приятнее. Генеральское звание было присвоено ему лишь для того, чтобы подчеркнуть его авторитет в среде военных, он же не мог отличить одного конца пушки от другого. Зато с директорами всех крупнейших корпораций и банкирских домов Америки он был на короткой ноге.

Однако Фейс не знала за Мелвином Томпсоном этих качеств хитрого интригана-профессионала, хотя и питала смутные подозрения на этот счет. Для нее Мелвин Томпсон был улыбчивый человек среднего роста с добрыми глазами… этакий добрый папочка, хоть и холостяк… человек состоятельный, но всегда готовый помочь ближнему. В разговорах с Фейс (которую он звал «Цыпленочком» по той же причине, что и Тэчер, — за темные глаза и светлые волосы) он любил пересыпать свою речь сентенциями, вроде: «Любая беда начинается с пустяка», или, когда она стала старше: «Мамы — вещь скучная, но необходимая». Со временем она поняла, что в мужском обществе, где-нибудь в прокуренном холле фешенебельной гостиницы, он изрекает совсем другие истины.