Герд Тайсен - Тень Галилеянина

А как быть с обещаниями? Как и большинство пророков, Иисус обещал поворот к лучшему и внушал надежду. Было время, многие верили: несправедливость и страдания свидетельствуют о том, что Бог уступил власть над миром сатане. Что зло воцарилось в мире. Оно спряталось за множеством одержимых, которые не могли вести достойную человека жизнь. Оно спряталось за всем, что несет человеку вред. Иисус же внушал надежду, что царству зла настанет конец. Он говорил:

Большинство людей были словно бы связаны злом. Они говорили: «Разве мир не полон борьбы и войны? Разве войны не показывают, что правит зло?». Иисус же иначе истолковал это. В мире зло воюет со злом. Именно это и есть знак того, что злу настает конец.

Вместо царства зла должно утвердиться Царство Божие: оно наступает там, где зло теряет свою власть над людьми, где демоны изгоняются, а больные выздоравливают, где голодные накормлены, а отчаявшиеся утешены. Оно начинается там, где люди бросают все, чтобы приготовиться встретить этот великий переворот:

Иисус был больше, чем странствующий философ и поэт. Иисус был пророк, пророк, каких раньше не бывало. Большинство пророков грозят судом Божиим, потому что люди попирают установленные мерки. С Иисусом дело обстояло иначе. Он учил, что власть должна перейти к тем, кто, согласно установленным меркам, не представлял никакой ценности, – к детям, к чужестранцам, к нищим, к кротким и к скопцам. И мерило должно было остаться одно: как вел себя человек по отношению к этим людям, вообще ко всем, кто зависит от других. Иисус был пророк, единственный в своем роде.

Или Иисус был больше, чем пророк? Не сравнил разве он себя как-то с пророком Ионой и учителем мудрости Соломоном, сказав: «Здесь больше Ионы» и «Здесь больше Соломона». [214]Разве не назвал он счастливыми людей, на долю которых выпало пережить то, о чем мечтали пророки и цари?. [215]Разве то, о чем они мечтали, не превосходит всех пророков и царей? Так, значит, правдой были слова Иисуса, когда он сказал, что Закон и Пророки действовали до Иоанна. И что «от дней Иоанна Крестителя Царство Небесное силою берется»?. [216]Не началось ли с Иисусом что-то новое, превзошедшее даже пророков?

В народе потихоньку говорили друг другу: «Он – мессия!». Мог он быть мессией? Ни из чего нельзя было заключить, что он намеревался силой изгнать римлян! Но разве он не стремился к власти? Просочилось очень немногое. Вроде бы он и правда обещал своим ученикам, что они воссядут на двенадцати тронах и с ним вместе будут править Израилем! [217]Кроме того, я слышал сплетню, что будто между его учениками вышла свара, кто займет почетные места справа и слева от него. [218]Но Иисус, как говорят, резко оборвал такие разговоры. В грядущем Царстве Божием не будет иерархии. Тот, кто захочет быть там первым, пусть, как раб, служит остальным! Зато будет восстановлен народ: двенадцать колен Израилевых будут собраны вновь. Они – вместе с язычниками – от всех четырех ветров устремятся в Палестину. Центром державы станет новый Храм. Будет дан великий пир. Бедные разбогатеют, голодные насытятся, грустные развеселятся.

Это и подобное передавали друг другу на ухо. Но все продолжало оставаться таинственным. Ясно одно: во время великого переворота Иисусу с его учениками отводилась главная роль. Может быть, он и будет тем «Сыном человеческим», о котором то и дело говорил. Теперь он и его свита двигались по стране как партизанский отряд, засланный с территории другого царства. Однажды он даже назвал своих учеников разбойниками, силой берущими Царство Божие. [219]Ничего удивительного, что для народа он занял место мессии!