Герд Тайсен - Тень Галилеянина

В написанном мной об Иисусе не было и слова неправды. Он на самом деле был странствующий философ и поэт. Но не только – в этом я не сомневался. Он был пророк. И мне трудно было объяснить это иностранцам. В пророке они привыкли видеть человека, который предсказывает будущее. Таких пророков знали и другие народы. Однако наши пророки были не похожи на остальных. У какого народа были пророки, которые грозили бы гибелью своему собственному народу? Какой народ верил в бога, который был бы для него единственным? Исключительность наших пророков связана с исключительностью нашего Бога! Нужно будет это еще и еще раз обдумать! Вот где скорее всего следует искать ключ к пониманию Иисуса!

Только наш Бог требовал, чтобы одновременно с его почитанием мы отказывались признавать всех прочих богов. Только наш Бог требовал, чтобы мы не только воздавали ему хвалу, но и полностью меняли свое поведение.

Повсюду в мире победу одерживают сильные. Но наш Бог избрал слабых. Он помог рабам, бежавшим из Египта, и сделал их своим народом. Он был с военнопленными, уведенными в Вавилон. Обратиться к этому Богу означает встать на сторону бедных и слабых. Поэтому сильные мира сего и правители чувствуют для себя в нашем Боге угрозу и ненавидят нас.

Предположим, у меня бы получилось объяснить Метилию, что Иисус – пророк этого Бога. Но разве Метилий не отверг бы его тогда тем вернее? Разве не должен был он понять из наших книг, что пророки во все времена вмешивались в политику? Разве не должен был сделать простой вывод: если Иисус – пророк, то он опасен для политиков!

Ведь что делали пророки? Они требовали от нашего народа признать единого Бога и изменить свое поведение Они делали это так же, как воспитывают детей: с одной стороны, угрожая наказанием, с другой – давая обещания. В этом они были резки и неумолимы.

Иисус тоже грозил этому миру наказанием. Таинственный «Человек» будет судить всех людей. По его словам, этот суд разразится над миром внезапно и без предупреждения – не только над злодеями и обманщиками, а над всеми людьми, живущими самой обычной жизнью:

Этот суд должен коснуться всех, а не отдельных групп и народов. Он разделит людей, живущих бок о бок:

Этот суд должен был глубоко волновать всех. Каждый поневоле спрашивал себя: «Что мне следует делать? Как мне выдержать?». По Иисусу, на суде этом будут смотреть только на одно: помогал человек другим людям или нет. В конце «Человек» будет судить все народы, и он не спросит, какая у кого религия, философия или цвет кожи. Тем, кто выдержит испытание, он скажет:

Да, несомненно: Иисус угрожал, как и все пророки. Но он делал это не так, как другие. Он угрожал не судом Божиим, а судом таинственного «Человека». Никто не мог быть уверен заранее, что выстоит перед ним. Но у каждого был шанс. Потому что единственным мерилом этого судьи будет, помогал ли человек другим людям не затем, чтобы его похвалили на суде, и не затем, чтобы послужить этому таинственному «Человеку», а только для того, чтобы помочь И праведные искренне удивятся, спрашивая на суде:

Разве можно было объяснить все это римлянину? Разве можно было сделать понятным для него то, чего и в нашем народе многие не понимали? Разве римляне не будут встревожены до крайности, когда услышат: некий «Человек» собирается вершить суд над всеми людьми – и над римлянами в том числе! Что некий «Человек» станет судить каждое оскорбление, каждое унижение и притеснение против людей так же, как если бы оно было направлено против него? Проповедь Иисуса о суде нужно скрыть от римлян, это ясно.