Герд Тайсен - Тень Галилеянина

Исус ждал, что государство коренным образом изменится, но не имел в виду, что этого можно достичь путем политических перемен. Его цель носит «политический" характер, но осуществление должно произойти без политики: это Бог воплотит ее в жизнь. А это значит:. люди не должны стремиться воплотить эту цель, совершая насилие над другими людьми. Но они и не должны полностью бездействовать.

Я часто спрашиваю себя, почему великие богословы так мало внимания уделяли историческому Иисусу? Конечно, дело здесь отчасти в том, что создать исторически достоверный образ очень трудно. Но разве не может быть и так, что ими все время ощущалось: стоит обратиться к историческому Иисусу, как пред ними предстанет Благая Весть, которой предстояло осуществиться не внутри одной только церкви, но и во всем обществе:

Может быть, мы еще вернемся к этой теме.

Капернаум лежал на пути в Вифсаиду Юлиаду и находился примерно в двенадцати километрах от Арбелы. Оттуда до нашей цели оставалось пять километров. Еще до захода солнца мы рассчитывали прибыть в Вифсаиду, чтобы можно было в субботний день пребывать в покое. [128]

Это заставляло нас торопиться как можно быстрее выполнить в Капернауме данное нам поручение. Семья Маттафии жила в маленькой рыбацкой хижине на берегу. Отец ушел ловить рыбу. Вместо того чтобы работать в поле, его жена Ханна оставалась дома. Болела одна из дочерей. Ее звали Мирьям, и ей было, наверное, лет двенадцать. Бледная, она лежала в углу убогого жилища, глаза девочки лихорадочно блестели. Старшие братья и сестры на цыпочках ходили по дому. Кругом было тихо, говорили вполголоса. Я знал это настроение. Оно бывает в семье, когда родные боятся, что кто-то умрет. Никто не отваживался произнести это вслух. Но каждый знал об этом. Стоило только войти в дом, как сразу чувствовалось присутствие смерти – и упрямая надежда на спасение.

Но несмотря на это, когда я передал деньги и письмо, все немного повеселели. Мне не понадобилось долго ничего объяснять:

– Один незнакомый мне человек в Арбеле попросил передать вам это. Он шлет всем привет.

Семья знала, о ком идет речь. Меня сердечно пригласили войти и почти насильно заставили присесть. Тимон и Малх остались стеречь ослов.

Мирьям смотрела на меня большими глазами. Я заметил, что она хочет о чем-то спросить, и улыбнулся ей. Тогда она сказала:

– Ты – мессия?

«Боже мой! – подумал я, – Девочка больна и бредит». Я приветливо ответил ей:

– Меня зовут Андрей, я торговец из Сепфориса.

– А ты не знаешь, когда придет мессия? – разочарованно спросила девочка.

Я ответил, как обычно отвечают детям:

– Он придет в конце времен!

– Нет, он уже пришел!

Я вопросительно посмотрел на Ханну. Она объяснила:

– Дочка говорит о пророке, которого люди считают мессией. Он лечит больных и изгоняет бесов. Многие в деревне верят в него. Несколько молодых ребят ушли с ним. Она надеется, что он может прийти и ее вылечить.

– Ты говоришь об Иисусе!

Мирьям кивнула.

– Ты видел его?

– Нет, – сказал я, – но был бы рад с ним встретиться. Все кругом рассказывают про него. Наверное, он часто бывает в этих местах.

– Он никогда нигде подолгу не задерживается, – сказала Ханна.

Мирьям пробормотала:

– Почему его нет здесь? Почему он меня не вылечит?

Мать села на земляной пол рядом с постелью Мирьям и ласково погладила ее волосы.

– Он сказал:

– Если бы он только пришел! – прошептал ребенок.

Ханна завернула свою дочь в платок и посадила ее к себе на колени.

– Я не могу привести его. Правда, не могу. Но я могу рассказать тебе про него историю, хочешь?

Мирьям кивнула, и Ханна начала рассказывать: [130]

Одна женщина, которая страдала кровотечением двенадцать лет, много потерпела от многих врачей, истощила все, что было у ней, и не получила никакой пользы, но пришла еще в худшее состояние, – услышав об Иисусе, подошла сзади в народе и прикоснулась к одежде его, ибо говорила: если хотя к одежде его прикоснусь, то выздоровею. И тотчас иссяк у ней источник крови, и она ощутила в теле, что исцелена от болезни.

В то же время Иисус, почувствовав сам в себе, что вышла из него сила, обратился к народу и сказал: кто прикоснулся к моей одежде?