Кара МакКенна - Трудное время

— Скажи мне, что это стоило пяти лет ожидания, — подразнила я, улыбаясь.

— Скажи мне, то же самое.

Я кивнула.

— Это стоило того.

— Это дороже, чем все, о чем я могу подумать. — Его глаза блуждали по моему горлу, груди, нашим спутанным ногам. — Это было намного больше, чем я позволял себе представить, когда мы писали друг другу те письма. В тебе было намного больше… намного больше всего, о чем я мог догадываться. Мягкая и теплая, и такая чертовски… правильная.

Я задрожала.

— Точно.

— Скажи мне, что тебе нужно.

— Ничего. — Две минуты просто ничего, я была так взвинчена. — Возможно, твоя рука. Пока мы будем целоваться.

— Сейчас, — сказал он, двигаясь. Он сел, согнув ноги в коленях, откинувшись на подушки и стену. — Оседлай меня.

Я оседлала его, усевшись так, что наши лица оказались на одном уровне. Его рот захватил мой, когда два кончика пальца отыскали мой клитор, его твердая рука подергивалась у моей груди от его дразнящих движений. Я осела на него, взяв вверх. Его пальцы извивались и углублялись, его ладонь терла меня, когда он проникал.

— Боже. — Говорила я ему в рот, одурманено.

— Представь, что это я, — сказал он, губы передвинулись к моему уху. Он скользил в меня, снова и снова, и я исполнила его просьбу, представила его член. Вспомнила его член, как он владел мной, пока я была распластана на спине. Я двигала бедрами, обуянная жаждой быть сверху.

— Да. Завладей мной. — Другая рука поднялась между нами, не обхватывая мою грудь, только задевая, это прикосновение зажигало каждый раз, когда от моих движений сосок терся о его ладонь.

— Я представлял это, — прошептал он, его голос был так близко к моему уху, словно он и я была в нем. — Как ты используешь меня, чтобы почувствовать все это. Все те вещи, по которым ты скучала.

— Я тоже.

— В следующий раз это будет мой член, — пообещал он — Такой же твердый, как и прежде. Но только для тебя, не для меня.

— Это то, что я представляла.

— Твердый, — сказал он снова. — Только для тебя.

Я вся покраснела, но больше от его тона, чем от слов. От того, насколько дерзким он был, и от понимания того, что он не был таким ни с кем уже очень давно.

— Что еще? — спросила я, нуждаясь в этом мужчине, именно в таком состоянии.

— Все, что ты пожелаешь, как я уже говорил. Овладей мной. Удерживай мое лицо между своих ног, пока я не почувствую, как ты кончишь. Наблюдай в зеркале, как я буду брать тебя сзади — все чего бы ты, не пожелала испытать. Или увидеть. Или заставить меня сделать это для тебя.

Боже, все это. Я чуть было не попросила его о последнем, о зеркале. Он сзади, врывается в меня, двигает своими бедрами, имеет меня. Но не сегодня, шептал мой разум голосом Эрика в его грузовике. Сегодня, лицом к лицу.

— Быстрее, — прошептала я. — Используй свои пальцы.

Он скользнул вовнутрь, лаская меня моими же соками.

— Вот так?

— Еще быстрее.

Он ударил по моему клитору, заставляя мое тело гудеть.

— Эрик.

— Я чувствую твой запах.

Я обвилась вокруг него, прижимая лицо в изгиб его шеи, схватив его за волосы.

— В следующий раз,— выдохнул он. — В следующий раз ты кончишь на моем члене.

Когда оргазм начал расцветать, я представила это. Весь этот скользкий твердый жар, сжатый внутри меня. Его собственное удовольствие, член, обхваченный в тугой кулак, когда он отстранялся, растрачивая себя на моем животе или на груди. Явные, одержимые вещи.

— Стони для меня, — прошептала я, балансируя на краю.

Он исполнил мою просьбу, его глубокий голос прямо за моим ухом, его горло жужжало. Его пальцы кружили, кружили.

— Словно ты кончаешь.

Он застонал для меня, заворчав глубоко в груди. Его бедра дергались подо мной, и, когда он заговорил, я освободилась.

— Я кончаю, — промурлыкал он, и я представила это. Щелчок напряжения, свободное падение, погружение. Всплеск и пик, всплеск и пик, пока не замерла, дрожа на его груди, жестко приземлив бедра.

Его пальцы оставили меня, обе ладони скользили по моей вспотевшей спине, когда я перевела дыхание.

— Хорошо, — сказал он мне. — Хорошо.

Я отстранилась, позволив ему увидеть все свои чувства, невзирая на то, каким смущенным и сумасшедшим, и взбешенным стал мой взгляд. Он убрал волосы с моего лица, закручивая их и отпуская.

— Ты в порядке? — спросил он, и нежность в его голосе окончательно разбила мое сердце.

— Намного лучше, чем в порядке.

Он улыбнулся на это.

— Я тоже.

В голенях зарождалась судорога, и я переместилась, усевшись рядом с ним, подложив подушку под спину. Он взял мою руку, положив наши пальцы поверх своего бедра.