Кара МакКенна - Трудное время

— Все, что ты желаешь испытать, — сказала я ему. — Возьми это. В этот раз это будет для тебя.

— Ты такая чертовски теплая. — Его глаза открылись. — И красивая. И мягкая. Ты все.

— Возьми меня. Возьми меня, словно у тебя День рождения — словно ты можешь получить все, что пожелаешь. — А не было ли это в каком-то смысле его Днем рождения? Возрождением, мужская сексуальность восстала из тьмы еще раз.

Выровняв дыхание, он начал двигаться. Он запоминал каждый сантиметр трения точно так же, как и я, каждое ощущение, каждое изысканное, обоюдное движение наших объединенных тел. Я жадно провела ладонями по его груди и животу.

— Ты великолепен. — Я выпивала его в золотом свете свеч, отточенного и мощного. Его член блестел каждый раз, когда он выходил из меня, скользкий от меня. Толстый от желания.

— Это то, что тебе нужно? — выдохнул он, его движения становились быстрей. Его возбуждение потемнело, а трепет затмил животный аппетит.

— Да.

— Я достаточно большой для тебя? — Он делал это жестко — полдюжины длинных, самодовольных толчков, демонстрирующих его возбуждение от основания до короны.

— Да. Ты идеальный. — Это нуждающееся существо — только для моего удовольствия.

— Это ты делаешь меня таким. Таким чертовски большим. Ты такая узкая.

— От того, что я хочу тебя.

— Да. — Он опустился, переместив вес с ладоней на локти. — Я чувствую. — И заставил почувствовать меня — как он может жестко трахаться, с легкостью из-за моей влажности. Единственное препятствие создавалось от того, какой буйной и распухшей он меня сделал, каким большим я сделала его, но не было, ни малейшего сопротивления.

Я прикасалась к его спине, рукам, бедрам, сжимала его задницу и подстрекала его толчки. Он был таким мужественным на мне, сильное тело, приросшее ко мне, мышцы пульсировали. С другим мужчиной, которого я бы не хотела так сильно, я бы чувствовала себя перегруженной, вспаханной или раздавленной. Изнасилованная его толстой, вбивающейся длиной. Но все, что я чувствовала с Эриком, это его отчаяние. Он стонал в мою шею, что-то в этом звуке говорило мне, что он пересек границу. Что он зашел слишком далеко, чтобы отступать.

— Покажи мне, Эрик.

Тогда он ответил мне глубоким ворчанием.

— Я слишком близко. Мне жаль.

— Мне нет — покажи мне, как разлетаешься на части.

— Да, — выдохнул он, приняв разрешение. — Я покажу тебе. — Казалось, его тело восстало, накрыв меня еще больше своей тенью. Его уклон стал проникновенней, а его красивое, свирепое лицо прямо над моим, в глазах пожар под этими тяжелыми веками.

— Ты такая чертовски мокрая, — отозвался он, и брал меня жестко. Я обхватила его бедра, чувствуя, как работают его мышцы.

Его предплечья натыкались на мои ребра, руки проскользнули под моей спиной. Он сплотил нас, ближе, чем могут быть два человека, крепко удерживая меня, пока его член брал то, что ему нужно.

— О-о-о. О, я кончаю. — Он распадался на части надо мной. — Я кончаю, детка.

— Хорошо.

— Черт, ты такая теплая. — Он зарыл свое лицо в изгибе моей шеи, бедра вбивались жестко и неистово.

Я держала его голову.

— Давай, Эрик. — Я чувствовала его удовольствие. Я чувствовала, как жестко он кончит от того, как он нарастал. Вернись домой, подумала я . Ко мне домой.

— Да. Да. О Боже, я кончаю. Я кончаю.

Каждый его дюйм задействован, мышцы напряжены и его член глубоко погребен. Фырканье, спазм, и еще один, и наконец…

— Энни. — Так тихо. Словно шептал секрет, как в тот первый раз, когда он произнес мое имя.

А затем осталось только его дыхание, резкое и трудное, и чудесное в тусклой комнате. Он оттолкнулся, поднимая свой вес с меня. Его лицо было недоверчивым. Опьяненным. Он потерся носом об мой нос, прижал свой лоб к моему лбу, задыхаясь у моего виска. Он казался таким поразительно правильным. Таким подходящим мне.

Он отдохнул еще немного, затем потянулся между нами, чтобы снять презерватив. Я рассматривала его тело, когда он передвинулся на край и встал с кровати, сбегая и пропадая в ванной, и вернувшись через мгновение. Самый великолепный мужчина, которого я когда-либо видела, свечи предавали ему тот летний загар, который я рассматривала в другой реальности, во дворе Исправительного Учреждения Казинса. В августе. В какой-то прошлой жизни.

Он присоединился ко мне, мы оба улеглись на бедра и локти, соединив колени, кожа излучала тепло. Он прикоснулся к моим волосам, грудь все тяжело подымалась и опадала, хотя на его лице было чистое умиротворение.