Кара МакКенна - Трудное время

— Как ты поживаешь? — спросил он. — По-прежнему каждую неделю в Казинсе?

— Ага. Все как обычно. Ничего… ничего, что мы разговариваем? У тебя же не будет проблем из-за меня, так? Понятия не имею, как функционирует УДО.

— Все нормально, пока я выполняю свою работу. Совсем не так, как работа под стражей.

— Ты свободный человек.

Он состроил гримасу.

— Более или менее.

Я потерла руки, теперь, когда паника улеглась, холод дал о себе знать.

— Когда заканчиваешь?

Его выражение лица оставалось нейтральным, не считая того, что брови заползли под шапку. В надежде, или со скептицизмом, или в замешательстве, я не смогла разгадать.

— Как только этот тротуар будет чист.

— Может быть, ты хотел бы выпить кофе?

— С тобой?

— Ага. Ничего такого, но да.

— Я с радостью, — сказал он, слабо кивая, затем более энергично. — Мне есть, что сказать тебе. Кое-что, в чем я облажался при нашем последнем разговоре.

Что еще случилось с нашего последнего разговора? Ты привел в свою постель женщину? Почувствовал все те вещи, о которых мы писали друг другу, с кем-то другим? Боже, только одна мысль об этом приводила меня в бешенство.

— Встретишься со мной там за углом, когда закончишь? — Я указала на сеть ресторанов пончиков на ближайшем перекрестке.

— Я приду. — Он не улыбался, но я видела, что-то загорелось в его взгляде. – Возможно, минут через двадцать?

Я кивнула и оставила его, направившись к повороту.

В ожидании я заказала чай, и мое беспокойство просто… исчезло. Словно камень упал с плеч.

Старое головокружение от времен, когда мы писали письма, тоже исчезло, зато я смогла снова дышать. Он не навредит мне, не так, как навредил тому мужчине. Не так, как Джастин навредил мне.

Я видела его со своего места возле окна, черная фигура неуклонно пробиралась к концу улицы. Когда они закончили, то он и его коллега пропали, затем он вернулся, направившись к повороту и оставив инструменты в какой-то невидимой машине. Я наблюдала за ним с противоположной улицы, он обежал машины, засунув руки в карманы. Наблюдала, как его лицо материализовалось в оконном свете, его взгляд встретился с моим взглядом. Прозвенел дверной колокольчик и вот он, высокий и знакомый.

Мне удалось улыбнуться, когда он выдвинул стул напротив меня. Его плащ был темно-серым, а не черным, как я думала, и снимая его он спросил:

— Итак, как твои дела?

Я пожала плечами.

— Нормально. Работаю. Считаю дни до Рождества, чтобы увидеться с семьей.

Он медленно кивнул, глядя то на мои руки, то на кружку. А я разглядывала его одежду, ту, что он сам себе выбрал, после стольких лет в темно-синей униформе. Она не была модной. Воротник белой футболки выглядывал из-за красного шерстяного свитера. Ему шел красный. И он слишком хорошо выглядел в джинсах. Он потерял свой летний загар, его кожа была почти бледной на фоне черной щетины, бровей, бакенбардов и этих черных волос, которые я представляла между своими пальцами, как всегда слегка переросшие, когда он снял свою заснеженную шапку. Эти карие глаза, отражающие каждую эмоцию, которую мог испытывать человек.

— Могу я что-нибудь заказать тебе? — спросила я.

Он взволновано покачал головой. Похоже, он пришел сюда не за кофе и беседой. Я откинулась на спинку стула, как бы говоря ему своей позой, что я готова выслушать все, что ему нужно было выложить.

Распластав пальцы по столу, и уставившись на них, он сказал:

— Я так сильно облажался в то время нашего последнего разговора. Сказав тебе, что я не сожалею о содеянном.

Я играла с ниточкой чайного пакетика.

— Если это была правда, то тогда это не ошибка. Я хотела от тебя правды. Особенно… особенно учитывая обстоятельства. Учитывая, как мы сблизились.

— Я знаю.

— И то, что я считала реальностью — что ты еще очень долго не выйдешь… Довольно нечестно, что ты скрыл это от меня. Я рада, что ты не церемонился, рассказав мне о своем… преступлении.

— И все равно, это было так глупо. Когда я сказал, что сделал бы это снова.

— Ты бы сделал?

Он поджал губы.

— Ты бы сделал, — сказала я и удивилась, услышав раздражение в своем голосе. Я была раздражена. Я на самом деле больше не боялась. — Ты бы сделал это снова.

— У меня не было выбора.

— Ты можешь представить себе, как бы я себя чувствовала, — сказала я тихо, — если бы мой бывший проделал бы это со мной? Сказал бы мне, что ударил меня только потому, что у него не было другого выбора, кроме, как поддаться импульсу или чему бы там ни было?