Кара МакКенна - Трудное время

Именно так я тебя воспринимаю. Как свою любовницу».

И наконец: « Я сделаю все возможное, чтобы забыть о тебе».

Когда я ехала домой тем вечером, я надеялась, что смогу сделать то же самое. Забыть его, забыть все об этой интрижке, кроме того, что я вернула себе способности, которые считала утерянными. Все эмоции, которые я по-прежнему могла испытывать. Страсть и желание… и, возможно, даже любовь.

Я просто надеялась, что однажды я смогу развеять другую свою тревогу и понять, что я могу испытывать эти чувства к мужчине, который действительно заслуживает их. Конечно, это снова напомнило мне об Эрике, и что я должна забыть его. Он так много забрал с собой, что места для другого не появится, пока я не изгоню его из своей системы.

Но была еще более страшная и более насущная тревога, которая требовала моего внимания. Что, если он решит, что не хочет, чтобы его забывали?

Сейчас он подавлен. Но что, если он разозлится?

А теперь я знаю, что происходит, когда Эрик Коллиер злой.

И это намного хуже, чем то, как один пьяный парень ударил меня в ухо.

Теперь, когда я ехала домой той ночью, не страх переполнял мое тело. Страх нагнетал время от времени, но не прилипал. Не задерживался. Не так, как скорбь.

И это заставило меня подумать о девушках, которые говорили о своих сомнительных увлечениях, «Я по уши вляпалась».

И мне хотелось ответить им: « Милая, ты даже не представляешь какого это».

Глава 9

Вторник — день освобождения Эрика — настал и прошел. Я думала о нем в восемь утра, когда ехала в «Ларкхейвен» на смену в детскую палату. Я думала о нем постоянно, уязвленная страхом и съедаемая сожалением. Пятница в Казинсе была безрадостной, холодной без тепла наших встреч, которые смягчали отчаянье этого места. Но в этом была и светлая сторона.

Если Эрик Коллиер захочет прийти за мной, он знает, где и когда это сделать. Я оглядела дорогу, ведущую в Казинс. Ничего. Я снова оглядывала ее в вечерней темноте, косясь через плечо. Я проверяла, нет ли за мной хвоста всю дорогу до дома. Ничего. Я оглядывалась за спину все выходные, вздергивала голову при малейшем звуке в библиотеке в понедельник. По-прежнему ничего. Ничего не произошло на этой неделе и наследующей тоже. И когда паника рассеялась, растворяясь все больше в бесформенной тени глупости и сожаления…

Я начала скучать по нему.

И со временем я перестала оглядываться. А начала искать. Полпятого в понедельник, за несколько недель до Рождества, солнце уже село. Я попрощалась с коллегами и несколькими посетителями, которые не испугались погоды, надевая перчатки и шляпу, и направилась к двери. Мне не терпелось добраться до дома и закончить рождественские покупки в интернете.

Технически зима не наступает целую неделю, но этот факт не учли в Мичигане. Парковка находилась в соседнем квартале, тротуар был наполовину очищен от беспорядка, оставленный небольшим недавним штормом. Зимний переполох. Боже, как я не любила этот термин. Слишком веселый. Его стоит назвать адский пирог, все эти опасные кучи снега, слякоть и черный лед.

Передняя лужайка библиотеки, устланная белым одеялом, была окрашена розовым светом заката. Рабочий уничтожал скользкую, бугристую корку, обнаруженную снегоочистителем, ударяя по ней какой-то мотыгой. Позади него другой мужчина сгребал кусочки в сторону, и рассыпал соль на своем пути.

Проход был узким, и мужчина с мотыгой ступил на лужайку, покрытую снегом, чтобы пропустить меня. Когда он поднял свой взгляд, его темные глаза расширились.

Я остановилась, как вкопанная, чуть не упав на лед. Эрик выставил руку, придерживая меня, но точно также быстро отдернул ее, выглядя обеспокоенным от этого порыва.

Я вздрогнула, сердце забилось слишком сильно.

— О, мой Бог.

— Энни. — Его голос. Его тело. Весь он прямо здесь, передо мной.

— Ты здесь. Почему ты здесь? Почему ты здесь, где я работаю?

— Прости. Это моя работа — я работаю там, куда меня отправит город.

Долгое мгновение мы просто смотрели друг на друга, затем он перевел дыхание, казалось, успокоившись. Хотя бы один из нас. Об этом мужчине я думала, не переставая, но так и не видала его за пределами своих фантазий почти месяц… с момента нашего разрыва, — если это можно так назвать.

— Я боялся, что это может произойти, — сказал он. — Я бы предупредил тебя, если бы знал как. Меньше всего я хотел напугать тебя.

Паника немного спала, но я по-прежнему была словно под кайфом, переполненная адреналином.