Александр Матюхин - Целующие солнце

Время снова издевается. После выписки я прихожу в офис каждый день и провожу здесь много часов, пытаясь влиться в работу. И каждый раз мне кажется, что вот-вот откроется дверь и зайдет Аленка. Она будет в узком сером плаще с поясом, с мокрым зонтиком и мокрыми же волосами. С блестящими от радости глазами, с ямочками на щеках от широкой улыбки. И будет тараторить что-то о великолепной погоде, о том, что она не удержалась, сложила зонт и прогулялась под дождем, подставляя лицо мелким холодным каплям.

И я невольно поглядывал на дверь, прислушивался к шагам в коридоре, вздрагивал, если кто-то заглядывал к нам.

Чертово время не отпускало. Тикали часы, отсчитывая минуты, прожитые без Аленки.

Артем докурил, смял окурок о дно пепельницы и поинтересовался, стоит ли закрывать форточку.

— Душновато, — отозвалась жалобно Мария Станиславовна. У нее на плечах лежал аккуратный пуховый платок. Сегодня у Марии Станиславовны куча работы на улице, но она пока не торопилась покидать уютный офис, надеясь на скорое прекращение дождя, — мальчики, вам заварить чаю?

Я кивнул, не отрываясь от монитора. Щелкал мышкой. Мелькали фотографии. Ну же, вдохновение, где ты?

Кожа зудела и чесалась. Я уже не походил на змею, я был похож на вареного рака. Особенно заметно становилось после того, как принимал душ. Правда, все шрамы скрывала одежда. Артем и Мария Станиславовна видели только несколько царапин на щеках и множество мелких шрамов, усеивающих руки. Интересно, мои руки теперь до конца жизни будут похожи на руки потрепанного жизнью старика? Кожа на ладонях шелушилась больше всего. Под бледной прозрачной шелухой, впрочем, проглядывалась нежная и розовая, словно у младенца, кожа. Доктор сказал ни в коем случае не сдирать шелуху самостоятельно, но пару раз, забывая, я отрывал лоскутки мертвой ткани и чесал ладони, пока не вспоминал и не останавливался.

Особенно расчесывал, когда сидел дома и смотрел телевизор. В одиночестве. С фотографией Аленки в рамке на стене. Не глядя на экран, а размышляя о том, что делать с воспоминаниями, которыми была наполнена квартира, будто аквариум водой.

В офисе было легче. В квартире же просто невозможно.

Артем вернулся за свой компьютер и спросил, интересно ли кому-нибудь узнать о беспроигрышной серии казанского «Рубина» в чемпионате России по футболу.

— Семь побед подряд! — сказал Артем гордо, будто сам добыл каждую из этих побед.

— Чай, — сказала Мария Станиславовна, поставив кружку.

Как повторение пройденного — мне кажется, я был здесь миллион раз, слушал Артема и пил чай. В бесконечности серых дней так легко запутаться.

Затем пришла Анна Николаевна с чизбургером и ворохом дел. Она немного оживила обстановку, выложила передо мной папки с бумагами, какие-то графики и отчеты. Нужно ли мне это? Не имею ни малейшего представления. Может быть, для того, чтобы не умереть от скуки.

— Холодно там, — сообщила Анна Николаевна, — сырость, дождь! Невозможно на улице находиться!

— А мне еще фотографировать, — пожаловалась Мария Станиславовна, — чаю хотите?

— С удовольствием, — Анна Николаевна изобразила улыбку, поставила около меня стул и принялась за работу.

Иногда мне кажется, что ее работа — нагружать работой меня. Чем больше я занимаюсь делом, тем ей легче на душе и интересней живется. Но это так, предположения. Наверняка могу сказать только то, что с момента выписки Анна Николаевна всегда рядом, всегда с этими толстенными папками, какими-то подшивками, звонками и смс, напоминаниями, графиками, релизами, отчетностями, планами и заданиями. Хочет вернуть меня в прошлую жизнь? Не замечает, что перед моими глазами больше нет пелены? Мне кажется, что я прозрел.

— Значит, так, — сказала Анна Николаевна и раскрыла первую папку.

Время эластично, словно жевательная резинка. Растягивает минуты на вечность.

И вот прошло еще два часа, а мне показалось, будто я состарился и скоро умру. Пока Анна Николаевна шелестела бумагами, что-то объясняла, делала заметки маркером, я разглядывал свои руки и размышлял о выдуманном мире, откуда не хотел возвращаться.

— Вы слушаете меня? — иногда спрашивала Анна Николаевна, и я кивал, мол, да, слушаю, конечно, хотя был бесконечно далек от ее голоса, от работы, от всего, что происходило вокруг.

— Есть заказ от фирмы «Янтарь», хотят тематический календарь на год. Работа простенькая, думаю, Мария Станиславовна за пару дней справится…

Когда-то давно мы с Аленкой под точно таким же хлестким весенним дождем целовались в темном подъезде неизвестного дома. В углу возле батареи бесформенной кучей ворочался пьяный бомж, а ветер хлопал деревянной дверью.