Александр Матюхин - Целующие солнце

Она подмигнула. И мы вновь начали кричать. Кричали во весь голос, наполненный до краев отчаянием. Испуганные стайки воробьев метались над головами, закрывая небо. Я хрипел и кашлял, Лена кашляла и хрипела, посылала всех к черту, сокрушалась, что нет сигарет, и мы снова кричали. Из-за воробьев нас и нашли.

Это была любимая история Брезентового.

Первую неделю после аварии он рассказывал ее всем: друзьям на работе, друзьям вне работы, старым знакомым, таксисту, людям в маршрутке (когда ехал навестить дедушку), на тесной кухне у Толика, под пиво и рыбу, потом у Артема, когда собрались смотреть футбол, потом своей жене (ей два раза), сыну, бывшему классному руководителю, которого встретил совершенно случайно и предложил подвезти, продавщицам в продуктовом магазине, что напротив дома, и, наконец, собственной бабушке, которую парализовало семнадцать лет назад — она сидела без движения в инвалидной коляске, и единственное, что могла делать, это глотать и моргать. Брезентовый был уверен, что бабушке история особенно понравилась.

История начиналась с фиолетовой шишки огромных размеров, вздувшейся у Брезентового на лбу и аккуратно скрытая челкой. Брезентовый честно признавался, что не помнил, откуда шишка взялась. Он помнил самолет, помнил взрыв, помнил, как выросла до неба гигантская волна, рассыпавшаяся миллионами брызг. Еще Брезентовый помнил, как его подхватило потоком горячего воздуха, начало крутить, рвать на части, ошпаривать кипятком. Он куда-то летел, летел, летел, а затем, видимо, стукнулся головой о небо.

Очнулся Брезентовый недалеко от озера и первым делом решил, что угодил прямиком в Ад: лес вокруг корчился в плену огня, в воздухе стеной стоял серый пепел, нос забило гарью, чувствовалось тяжелейшее давление воздуха, словно на плечи положили мешок с песком, а легкие сжала невидимая рука. Брезентовый огляделся и увидел в небе густые клубы черного дыма. Память вернулась к нему, подсказав, что вокруг не Ад. Правда, пепел в воздухе вокруг шевелился, словно со всех сторон окружили серые безликие призраки, и это напоминало одну японскую игру, играя в которую, Брезентовый первый раз в жизни по-настоящему сильно испугался. Из-за пепла тяжело дышалось, приходилось щуриться, пепел оседал на волосах и ресницах. Брезентовый быстро выяснил, что, слава богу, ничего себе не сломал, и побрел сквозь пепельный туман непонятно куда, повинуясь исключительно внутреннему чувству. Этот лес Брезентовый знал, как свои пять пальцев. С шести лет он ходил сюда с отцом за грибами, потом устраивал с друзьями многочисленные посиделки у костра с шашлыком и гитарой, потом находил миллионы полян с ягодами, продирался сквозь дикие заросли, терял сапоги в оврагах и мочил ноги, проваливаясь в белый мох. Немудрено, что внутреннее чувство, ведомое тонкой нитью воспоминаний и ворохом ощущений, его не обмануло. Через несколько минут Брезентовый наткнулся на знакомую тропинку, по которой почти бегом добрался до автомобиля и завел мотор. Пепел засыпал красный «Форд», превратив его в доисторическое чудище, усеянное кроваво-серыми пятнами, похожее на таракана с огромными фарами-глазами. Сотовый не ловил, и Брезентовый, в диком волнении, ехал по ухабам и кочкам, высунувшись из машины по пояс с телефоном в руках. Затем он выскочил на асфальтированную трассу в город, прорвал пелену пепла и набрал скорость. Черный дым рвал небо. Тут Брезентовому показалось, что он действительно выбрался живым из адова пекла. Еще казалось, что его вот-вот догонит нестерпимый жар, что вдоль дороги горят деревья, а треск горящих сучьев и чернеющих листьев доносится едва ли не из-за спины. Он прибавил газу, вылетел на встречную полосу и увидел стремительно несущийся на него милицейский «Уазик». Брезентовый успел вспомнить всю свою жизнь, от ранних воспоминаний о мокрой пеленке под задом, до того момента, как утром поцеловал жену — вспомнил ее теплые губы и ровное дыхание, дрожащие в сладостном пробуждении веки и изгиб бровей — а затем нажал тормоз, вцепился в руль обеими руками и каким-то чудом избежал столкновения. Правда, в ушах еще долго стоял ужасающий скрежет и оглушительный свист, словно оркестр не обученных музыкантов решил жуткой какофонией озвучить данное происшествие.

Брезентовый выбрался из машины и столкнулся нос к носу с сержантом Красновым и младшим сержантом Бибиковым. С обеими Брезентовый в свое время учился в одном классе, правда, Бибикова в восьмом классе оставили на второй год. Видимо, поэтому он до сих пор ходил в младших, тогда как Краснов обмывал сержантские лычки полгода назад.