Александр Матюхин - Целующие солнце

И в этот момент деревья на противоположном берегу разлетелись в стороны, словно кегли от хорошего удара мячом. Озеро вспенилось волнами, взметнуло в воздух шипящие столбы пара. Воздух был уже не просто горячим — он жег кожу и легкие. Уши заложило от рева. А потом я увидел, как сквозь деревья, разнося их в щепки, рвя на клочки, словно взбесившийся мифический зверь, летит самолет. Падает. Несется на нас. Сначала показался его серебристый нос, разрезающий воду, потом в воздух разлетелись щепки, листья — с чудовищным свистом правое крыло задралось куда-то вверх, левое — плашмя ушло под воду. Вокруг все заволокло паром. Стало тяжело дышать — Брезентовый тянул меня, а я не в силах был оторвать взгляда, а в голове пульсировала мысль — вот он, человек! Дитя Природы! Всего за минуту уничтожил самое красивое место на земле! Даже здесь, в диком уголке мире, он умудрился все изгадить, все сжечь, изрезать, растерзать…

С удивительной четкостью я увидел, как от правого крыла отлетает двигатель и летит, кувыркаясь, высоко в небе. Что-то оглушительно взорвалось, в небо взметнулись столбы пламени. В воздухе, в невероятной близости, вспух белый пузырь и лопнул. Я захлебнулся жгучим паром, почувствовал запах горелой кожи и паленых волос. А ветер подхватил меня, как червяка, и швырнул, извивающегося, в неизвестность.

Мир завертелся. Боль, боль! Каждая клеточка тела вдруг наполнилась болью. Я превратился в червяка, которого насаживают на крючок. Было одно спасение — гигантская рыба, которая выплывет из темноты и сожрет меня. Лишь бы быстрее. Лишь бы избавить от чудовищной боли. Ветер вертел, терзал, сдирал одежду, обжигал.

А потом я упал.

Воспоминания любят издеваться. Они играют временем, словно это жевательная резинка. Растягивают его, надувают пузыри, рвут на части, чтобы потом склеить вновь. Иногда я путаюсь, не могу разобрать, что было минуту назад, а что — год или два. А еще воспоминания и фантазия, они, черт возьми, близкие друзья. Такие близкие, что иногда их можно спутать. Очень легко спутать.

Мгновение назад я летел над лесом, видел падение самолета, и казалось, что горячий ветер превратит мои легкие в пар. А потом я начал падать вместе с Аленой, тогда, два года назад.

Ее самолет, рейсом Москва — Казань, развалился надвое прямо в воздухе. Как будто сломали сигарету. Алена находилась в центре, ее кресло вышвырнуло в холодный зимний воздух, ремень порвался, и она выпала. Говорили, что она была без сознания уже в тот момент, когда самолет развалился. А еще она горела, падала с многокилометровой высоты, как горящая головешка, или как звезда. Может быть, кто-нибудь с земли видел ее одинокую, горящую, и загадывал желания. Одному богу известно, что она сама чувствовала в тот момент.

И вдруг я оказался рядом с ней. И Аленка, моя милая Аленка, была такой же, как прежде. Мы падали вместе в бесконечной темноте.

«Падаем» — прошелестела Аленка. Ветер ревел в ушах, но ее голос я расслышал так, как если бы мы лежали на кровати в тишине, тесно прижавшись друг к другу.

«Падаем» — согласился я мысленно.

Аленка улыбнулась. От нее исходило какое-то странное ровное свечение. Я с беспокойством оглядел ее лицо, но не увидел следов от ожогов.

«Ты ни капли не обгорела» — подумал я.

«А должна была?» — удивилась она.

«Ну, да. Я видел тебя на следующий день, ты… — я запнулся, но разве можно удержать мысли? Они сами выпрыгнули из головы, неудержимые — это было ужасно»

«Так я умерла?» — улыбка медленно сходила с ее лица.

«Ты была в коме еще неделю. Потом, да, умерла…»

Ветер рвал ее соломенные волосы. Казалось, мы просто висим в воздухе, но я посмотрел вниз сквозь рваные облака, сквозь искаженный воздух различил землю, расчерченную неровными полосками света. Земля кружилась и нарастала, будто это не мы падали — а она. Ветер швырнул меня в сторону, перевернул, и я увидел далеко вверху вспышки яркого света. Что-то взрывалось. Небесная геенна огненная, адово пекло.

Аленка падала рядом. Она протянула руки, мы обнялись, крепко прижались друг к другу. Я почувствовал ее горячее дыхание. И мне нестерпимо захотелось, чтобы все вокруг стало сном. Чтобы я проснулся вместе с Аленкой в одной кровати, чтобы мы жили, как и раньше. Чтобы большой город не забрал у меня единственного человека, которого я любил в этой жизни. Но Аленка умерла, так и не приходя в сознание, а я вообще находился непонятно где, между жизнью и смертью, падал на деревья, а, может, лежал мертвый на дне выкипающего озера.