Джеффри Форд - Год призраков

— Снимать запрещено, — предупредила она. — Если хотите карточку, у меня тут есть — по четвертаку.

И показала одну из них, где она лежала на ковре, в купальнике — таком огромном, что в нем можно было утонуть. Фломастером на фото было накорябано что-то вроде «Тоскую по тебе. Мари». Народ начал покидать палатку.

— Смотреть — смóтрите, а карточки не покупаете, — оскорбленно сказала Мари. — Купите карточку.

На афише мистера Электро был изображен молодой, мускулистый человек, извлекающий молнии из темных туч. Внутри обнаружился старик в очках и летном шлеме времен Первой мировой, покрытом блестками. Он вставил себе в рот лампочку, и та загорелась. В следующей палатке разместился какой-то тип в старомодной военной форме с золотой бахромой на плечах и сотнями пуговиц. Адмирал Прожор глотал шпаги и огонь. Нам с Джимом понравилось, как он рыгает — изо рта у него шел дымок. В ящике с тремя стенками — чтобы публике было видно — устроилась гуттаперчевая леди, правая рука ее висела на перевязи. Мама смеялась над этим, пока мы осматривали две следующие палатки.

В последнюю палатку пускали только за дополнительную плату. Аттракцион назывался «Гиппопотам, потеющий кровью», вот только афиши перед палаткой не было. Это был секретный номер. Мама поколебалась у входа и сказала:

— Пора бы нам в большой шатер. Если потом останется время, заглянем сюда.

Джим был разочарован, но согласился. Даже я хотел увидеть потеющего кровью гиппопотама. Однако мы развернулись и пошли прочь. Мама купила нам сахарную вату — белый пух в вафельном стаканчике. При первом укусе казалось, будто жуешь волосы, но внезапно они начинали таять, превращаясь в чистый сахар. Мы уселись на деревянной скамейке и уставились на ярко освещенную арену.

Карлик в цилиндре — продавец билетов — с мегафоном в одной руке и бичом в другой вошел в овал прожекторного света. Часть ламп среди рядов погасла. Карлик поднял мегафон и сказал:

— Леди и джентльмены, а также дети всех возрастов.

Как и в первый раз, ни одного слова после этого я не разобрал. Закончив наконец бормотать, карлик повернулся к главному входу в шатер. Оттуда появился большой слон с женщиной на шее. Двигался он медленно, вразвалочку, волоча хобот по песку. Карлик щелкнул бичом и прокричал несколько слов. Я расслышал одно — «толстокожий». Слон вступил на манеж и ужасно медленно прошествовал по кругу. Когда бич щелкнул еще раз, у слона сзади открылся клапан, и оттуда, словно пушечные ядра на конвейер, вывалились громадные, дымящиеся шары слоновьего навоза.

— Самое замечательное представление, какое можно придумать, — сказала мама.

Нам показали акробатов на трапеции и укротителя львов, а потом настал черед клоунов. Они выехали на маленькой машинке, в выхлопной трубе которой что-то громко взрывалось. Дверь открылась, и на арену высыпали пятнадцать клоунов. Мэри всех пересчитала, затем встала и принялась махать им, как и другие дети. Клоуны дули в дудки и поджигали шутихи. Со взлохмаченными волосами, в разодранной одежде, они напоминали уличных бродяг, только с разрисованными лицами и в перчатках. На каждом была шляпа с пером, кисточкой или цветком на конце.

Клоуны рассыпались по залу вокруг арены, пожимали зрителям руки, поливали их водой из цветков на лацканах, смешивались с людьми. Все кричали и визжали, а оркестр играл «Снова вернулись счастливые дни». [57] Известная песня, широко использовавшаяся в избирательной кампании 1932 года Франклина Рузвельта. Один из клоунов направился в нашу сторону. Мэри вышла в проход навстречу ему. На нем была шляпа в форме цветочного горшка и перчатки без пальцев. На носу клоуна сидели очки, лицо покрывали нарисованные слезы. Близко-близко наклонившись к Мэри, он протянул руку для пожатия. Улыбка мигом сбежала с ее губ, а лицо исказила гримаса страха. Она бросилась на свое место и прижалась к маме. Клоун махнул рукой и исчез.

В конце представления из пушки выстрелили карликом. Клуб дыма, взрыв — и он, перелетев через манеж, упал на сетку, а оттуда плюхнулся на груду старых матрацев. Когда человечек снял с головы футбольный шлем и поклонился, мне стало любопытно, чем он занимается по вечерам. Я представил, как он где-нибудь в закутке играет в карты с адмиралом Прожором и Милашкой Мари. Все обсуждают, как убить слона, но в голове карлика одна мысль — о пушке.

Джим даже попросить не успел, как мама сама направилась в палатку гиппопотама.