Вадим Месяц - Лечение электричеством

Грабору их ликование не нравилось все больше и больше. Что-то было в этом нездоровое, какая-то мерзость, схожая с дедовщиной в армии. Лизонька точно знала, что Грабору нужно сейчас опохмелиться: она чувствовала свою власть над ним и балдела от того, что впервые в жизни ее получила. Вчерашняя «измена», «небеременность», пренебрежительное отношение на людях — Лиза всегда могла найти, за что Грабору стоит отомстить. Он не хотел включаться в «войну полов». Грабор подошел к Ребекке, погладил ее волосы: густые, черные, они вполне могли бы заменять ей одежду, отрасти она их немного длиннее.

— Святая Инесса, — прокомментировал он свое чувство. — Ее отдали на поругание толпы… Какой-то испанец написал… Прикрытую косматой гривой. У меня друг по училищу ее очень любил. Буквально дрочил на нее. Сейчас преподает латынь в Казахстане. Расстраивается, что студенты все время пукают. Святой человек. Говорит, казахи — пародия на людей. Неприлично, да?

Вошли Лопатины, без стука и с хохотом. Привели Олега поглядеть на президентов и на Граборову невесту. Несколько секунд тыкали пальцами в манекены, не обращая внимания на женщин, потом спросили, где хозяин. Лизонька, не отвечая, махнула в сторону спальни.

— Что? — Василий Иванович тут же прошел к Грабору и с удовольствием обнаружил его читающим газету.

— Ну как? — спросил Василий.

— Вот так, — ответил Грабор. — Хоть бы цветов принесли. Они же женщины, слабые существа. Мы тут организуем садоводческое объединение «Частокол».

— Я про таких слабых существ много что знаю. — Василий вытер пот со лба. — Шкуры. Они и тебя вычислят. Я вижу. — Он осекся. — А вторая кто такая?

— Живет внизу, собутыльница, соседка, — Грабор поднялся. — Променял я тебя, дорогой друг, на баб. Такая вот беда. Я с ее мужем один раз играл в карты… Он карточный шулер…

— Проиграл?

Рост Василия был чуть ниже потолка комнаты, где-то вверху маячило его большое красное лицо в обрамлении вьющихся рыжих волос: локоны, ниспадающие на другие локоны, двойной подбородок, говорящий скорей не о бессилии и бездействии, а о любви к пиву. Если Большого Васа перекрасить, то он мог бы сойти за элегантного негра.

— Когда у меня мать померла, — сказал он, — мы катались к ней на могилу на мотоциклах. У меня был «Козел», и у друга тоже был «Козел». Нормальный завод, хороший мотоцикл… Ты в курсе?

— У меня был «Урал», с коляской. Мы в ней свинью возили для устрашения публики. Извини, просто вспомнилось. Ты будь с Лизой повежливее. У нее погибли дети, муж и все такое. Она очень сильная женщина. Представляешь, два мальчика-близнеца, год и шесть месяцев.

Василий хлебнул шампанского из маленькой фарфоровой чашки.

— Ты богатый. «Урал» — мощный мотоцикл. А я на «Козле» сбил одного мудака, обернулся, посмотрел и оставил лежать в канаве. Наверно, до смерти сбил. Отец мой расстроился. Я ехал на могилу к матери! Но он пьяный был. Безукоризненно пьяный… Жаль… Нет, неправда! — Васька высоко вздрогнул. — Он выжил! Я же с ним встречался, он сейчас банком заведует. Я в русской газете читал.

Грабор не отвечал, икал, радовался приходу друга. Василий вспомнил.

— Эти шкуры тебя со свету сживут. Меня жена обманула, и тебя обманет. Они обдерут тебя, как липку. Проще жить с проститутками. У них нет иллюзий.

В комнату вошел брат Василия, Андрей: приземистый, тяжелый, он сегодня с трудом переставлял ноги, так же трудно, как слова.

— Они говорят, что ты сегодня не пьешь. Мне не верится. Где ты эту Ребекку подцепил? Познакомь, а то они там сильно кочевряжатся. Лизка — твоя баба, правильно? Она тебе вот шампанского передала. — Андрюша протянул свою чашку.

Грабор взял чашку, понюхал и вернул обратно.

— У нее золотое сердце. Скажи ей, что я не хочу.

— И все-таки, Грабор, чё ты тут лежишь? Вчера твою машину просрали, магазин накрывается, Алекс в тюрьме. Чё ты тут лежишь? Поехали за Попом, мы забираем его сегодня. Ты был в тюрьме хоть раз? Чё ты лежишь? Ты не понимаешь, что нам всем теперь очень плохо? Что нам все хуже и хуже… Хочешь, косяк набью? Я не курю, но ты почувствуй…

Василий обнял брата, разница в возрасте почему-то отметилась в их росте: то ли разные продукты ели, то ли разное видели во сне.

— Тут во чё случилось. Бартенов турку из овощной лавки палец сломал. Его Тулио научил какому-то вьетнамскому приемчику. Для самообороны. Поп тут же пошел к турку в магазин и сломал ему указательный палец, натурально сломал. Уже гипсом обмотали.