Синтаро Исихара - Соль жизни

Пятясь на коленях к выходу, я обо что-то стукнулся головой. Втянув голову в плечи, я посмотрел наверх: это были те два лангуста, которых Акиока от ужаса невольно выпустил из рук. Я тут же бросил свою острогу и обеими руками схватил лангустов. Ямада подхватил брошенную мной острогу, и мы покинули пещеру.

Экипаж ожидавшего нас корабля следил за нашими перемещениями по пузырькам воздуха от аквалангов. Нас немедленно подобрали, а когда мы положили на палубу двух огромных креветок, то все, включая нас четверых, погрузились в молчание.

Через какое-то время Ямада спросил как бы самого себя: «Ну что? Получили удовольствие? Я сам поначалу думал, что та, вторая рыбина — это та самая, которую мы видели у входа в пещеру. А потом вдруг оказалось, что в квартире совсем другой жилец».

— А если бы рыбина испугалась и попыталась покинуть свое убежище?

— Тогда бы мы все там и загнулись, — предельно ясно выразился Ямада.

Я был совершенно с ним согласен. Исикава хотел было что-то сказать, но никак не мог найти нужных слов. Что до Акиоки, то он никак не мог отойти от этого невероятного происшествия и сидел с открытым ртом уставившись куда-то вверх.

Перед тем как совершить следующее погружение, мы решили — после долгого перерыва — сойти на берег на Минамидзиме. Мы доплыли до прохода в скалах. Когда еще плыли к Огасаваре, мы с Акиокой часто обсуждали, что за живность имеется в бухте Самэикэ и на острове. Но когда настало время спуститься в воду, Акиока сказал: «С меня хватит. Я остаюсь на яхте».

— Ты что? Добрался сюда, а теперь хочешь вернуться, так и не побывав на острове? — спросил я.

— С меня достаточно. Мне и так хорошо.

Я протянул к нему руки, пытаясь подбодрить его, но Акиока, отказываясь от моего предложения, схватился за поручни и энергично замотал головой.

Исикава сказал: «Не хочешь, как хочешь. Поплыли сами».

Я тоже решил, что ничего тут не поделаешь, и, оставив Акиоку на корабле, плюхнулся в воду.

И сама бухта, и вид, открывавшийся за обрамлявшими ее скалами, были, как всегда, — нет, еще более, чем всегда, — прекрасны. Оглянувшись на скалистом гребне, мы увидели поджидавшее нас судно. На его правом борту на ближнем к носу комингсе по-прежнему сидел Акиока.

Я сказал: «Идиот! Кретин! Он там все сидит и сидит!»

«Ладно тебе, с него достаточно», — примирительно сказал Исикава.

Исикава долгие годы был боцманом на моей яхте, а Акиока командовал молодыми матросами. Много раз мы все вместе участвовали в трудных гонках, где наша жизнь, бывало, висела на волоске. Поэтому я был недоволен, что именно Акиока не выдержал испытания. Но Исикава не был бы самим собой, если бы не считал по-другому.

— Ты только подумай! Сколько людей на всем этом свете сумели испытать то же самое, что и мы сегодня? А ему, видишь ли, чересчур! Конечно, купаться в Хаяме проще и приятнее. Правда, нужно иметь в виду, что у него недавно родился ребенок.

— А это-то при чем?

— Когда ты совсем с ума спятил и своей острогой махал, я тоже дрожал от страха.

— Я серьезно говорю. Я что, заставлял вас когда-нибудь участвовать в каких-нибудь безумных гонках?

— А ты помнишь случай с тем гигантским танкером, который показался прямо по курсу? Мы шли под спинакером, а ты сказал — так держать, пусть мы даже и врежемся в него.

— С точки зрения правил судоходства, правда была на нашей стороне.

— Да, это так. В результате танкер в последнюю секунду чуть-чуть изменил курс, но он прошел от нас всего в тридцати метрах, — злобно произнес Исикава.

— Если бы нам удалось разминуться с этой рыбиной, то сколько сантиметров разделяло бы нас?

— Мне не до шуток. Но я вполне понимаю, почему ты кипятишься.

— Ямада так не думает.

— Все потому, что ты не отдаешь себе отчета в своих действиях, — сказал Ямада.

— Он очень расчетливый шкипер, — возразил Исикава. — А та рыбина — это то, что надо для этого острова. Когда Акиока вернется домой, он это еще оценит. Только здесь он мог повстречать такую рыбину, которую никогда не позабыть.

У всякого человека сердце забьется при упоминании о первом путешествии — независимо от времени и места. Что уж говорить о заграничной поездке, которая тридцать лет назад была делом редкостным.

В то время у Японии было не так много иностранной валюты, и потому ее покупка частными лицами обставлялась строгими ограничениями. Ты должен был подать заявления в соответствующие учреждения и получить специальное разрешение. Количество вывозимой за границу валюты лимитировалось, курс был фиксированным — 300 иен за один доллар.