Джонатан Троппер - Книга Джо

— Я тебе так скажу, — едко ответил я. — Ты бы вообще не справился.

Я видел, как в глазах его на мгновение зажглась ярость, но он был слишком уставшим, чтобы спорить со мной.

— Уэйн уехал по собственной воле. Если бы он захотел с тобой поговорить, то дал бы знать, как с ним связаться.

— А ты и рад, что он уехал, — бросил я ему в лицо.

Отец кивнул:

— Уэйну нужно было уехать. Так было лучше для всех, включая его самого. И он это понял. Когда ты станешь старше, ты тоже поймешь. — При этих словах он повернулся к двери.

— Полная чушь, — сказал я.

Он на секунду замер, но оборачиваться не стал.

— Просто оставь ее в покое, — сказал он. — Я не хочу больше об этом говорить.

Когда он ушел, я стал колотить кулаками по стене и бил, пока не разодрал костяшки, а потом еще и еще, и кровяные дорожки размазывались по белой штукатурке, как шоколад. Он, без сомнения, слышал грохот, но, видимо, не счел нужным вмешиваться.

Через несколько дней отец уехал в двухдневную командировку, и Карли пришла ко мне, чтобы заняться любовью в моей постели. Это была такая роскошь — настоящая кровать, где можно не бояться, что в любую секунду тебя обнаружат, такая редкость, что мы никогда не упускали этой возможности. И вот когда мы уже часа два как этим занимались, раздался дверной звонок.

— Кто это? — спросила Карли. Я лежал на спине, она лежала на мне, тоже на спине, а ее ноги и руки были на моих ногах и руках. Она иногда любила так лежать после того, как мы кончили, — ей хотелось, чтобы наши тела соприкасались в как можно большем количестве точек.

— Никто, — сказал я. — Не обращай внимания.

Но звонок не утихал, поэтому я выскользнул из-под нее и натянул шорты.

— Сейчас вернусь, — сказал я.

— Я буду греть твое место.

Она растянулась на постели, позволяя разглядеть все ее обнаженное тело, на котором сверкали еще не высохшие после занятий любовью капельки пота.

— Джо.

— А.

— Я тебя люблю.

— И я тебя люблю.

Моя улыбка погасла, когда, открыв дверь, я обнаружил на крыльце Сэмми, который вертел в руках ключи от машины.

— Привет, Джо, — сказал он, вставая. — А я думал, тебя дома нет.

«Так чего ж ты не ушел?»

— Как дела? — спросил я.

— Нормально.

— Отлично. А в чем дело?

— В чем дело? — повторил он, обдумывая вопрос. На нем были джинсы и голубая ветровка, жирные волосы липли к голове, ему явно следовало помыться. На краю подбородка и пониже висков виднелись разрозненные клочки щетины — я впервые увидел, что на лице у Сэмми могут расти какие-то волосы.

— Сам точно не знаю, в чем дело, — сказал он. — Я сидел в своей комнате, слушал «Бобби Джин» по сотому разу и вдруг понял, что не могу дышать. Мне срочно понадобилось выйти из дому.

— А почему «Бобби Джин»?

— Ты в слова там когда-нибудь вслушивался?

— Может быть. Не знаю.

Сэмми сверкнул своей особой презрительной улыбкой, предназначенной для тех простых смертных, которым никогда не понять всей многомерной красоты песен Спрингстина.

— Это песня о человеке, у которого лучший друг уезжает из города, не попрощавшись, — сказал он. — Обязательно послушай еще раз.

— Может, послушаю.

Сэмми кивнул, глубоко погруженный в свои мысли.

— Джо, — сказал он, — пока все это не случилось, мы же были с тобой друзьями?

— Конечно.

— Так почему же мы больше не друзья?

Голая прямота этого вопроса застала меня врасплох, и мне пришлось на минуту отвести взгляд, прежде чем ответить:

— Не знаю. Я пытался оставаться твоим другом, — и в моих собственных ушах эти слова прозвучали фальшиво.

— Ты на меня злишься?

— Конечно нет.

— Потому что я бы тебя понял, — сказал Сэмми. — Я бы с этим не согласился, но я бы тебя понял.

Я глубоко вздохнул. Совершенно не хотелось говорить об этом сейчас.

— Сэмми, я на тебя не злюсь.

Он пристально посмотрел мне в глаза, пытаясь оценить уровень моей искренности. Через некоторое время он кивнул.

— Отлично, — сказал он. — Мне кажется, сейчас я совсем не смог бы этого вынести — если бы ты на меня злился.

— Сообщи, когда для этого будет подходящий момент, — сказал я и, спохватившись, скроил широченную улыбку, чтобы он не подумал, что я всерьез.

Он улыбнулся:

— Договорились.

Он повернулся, чтобы спуститься с крыльца, но замер на полпути, хотел было что-то сказать, но сам себя прервал, и потом поднял на меня глаза.

— Знаешь, я ведь совсем не собирался быть таким, — произнес он нерешительно.

— Каким таким?