Бапси Сидхва - Огнепоклонники

Билли сразу узнал колечко: Фредди подарил его Ясмин на день рождения, когда ей исполнилось шестнадцать. Оно лежало на той же полочке, и Билли, конечно, заметил бы его раньше, если б так не спешил добраться до тюбика.

В дверь забарабанили:

— Ты что, все утро там торчать будешь? Не я буду виноват, если мы в школу опоздаем! — Язди явно сердился.

Язди уже месяц учился в новой школе, и поскольку Соли поступил в колледж, Язди и Билли вместе ездили в школу на велосипедах.

— Сейчас! — отозвался Билли, бросаясь отпирать.

На ходу он поймал свое отражение в зеркале. Довольная улыбка растянула рот чуть не до ушей, глаза блестели, как черные пуговки, из-под круглых очков в металлической оправе.

— Ты сам давай побыстрей! — успел он крикнуть Язди.

В своей комнате — Билли жил в ней вместе с Кати, которая уже давно ушла в школу, — он разжал кулак и рассмотрел кольцо. Переодевшись в серую школьную форму, Билли спрятал находку в карман.

Фредди теперь держал Язди в большой строгости, и Язди просто излучал раздражение. В школу и из школы он ездил с Билли. По вечерам за ним тактично присматривала вся семья. Если Язди выходил из дому, Соли сразу придумывал предлог, чтобы пойти с братом. Обе замужние сестры стали приглашать его к себе в гости, брали с собой в кино, в театры, в рестораны. Новая школа была далеко от старой, и Язди никак не успевал сгонять туда на велосипеде в перемену, чтобы повидаться с Рози.

Неделю назад Язди не выдержал — отважился подойти к преподобному отцу Джонсу и отпроситься с уроков до большой перемены.

— У меня очень срочное дело, — заявил он.

Учитель отпустил.

Язди на бешеной скорости помчался в старую школу и слонялся у ворот, пока не прозвенел звонок.

Увидев за воротами унылую долговязую фигуру с велосипедом, Рози со всех ног бросилась к Язди. В полном молчании они поспешили скрыться за живой изгородью в своем излюбленном уголке.

Язди сбивчиво рассказывал, почему его забрали из школы, как отец отнесся к его намерению жениться.

— Ты только не сердись! — умолял он, перехватывая ее взгляд.

Рози пылала от обиды, слезы жгли ей глаза. Ударив в бессильной ярости кулачком по траве, она выпалила сдавленным, хрипловатым голосом, какого Язди никогда раньше не слышал:

— Ублюдок чертов! Кого он корчит из себя?

Язди сжимал ее тонкие руки, целовал горячие, мокрые от слез губы.

— Не нужно так! Прошу тебя! Ну какое это имеет значение? Все равно я на тебе женюсь, не знаю как, но все равно женюсь… Я клянусь тебе… Ты только верь мне… прошу тебя… ну я прошу!

Требовательно зазвенел звонок. Рози отстранилась.

— Когда я теперь тебя увижу? — спросила она.

— В пятницу. Я опять отпрошусь.

Язди заглянул глубоко в зеленые глаза, такие страдающие, такие громадные на осунувшемся личике.

— Не бойся. Я уговорю отца. Дай только время.

Рози поднялась, разгладила складки школьной юбки.

— Можешь передать ему от меня — пусть повесится!

На обратном пути Язди то краснел, то заливался слезами.

Весь урок математики Билли любовно ощупывал спрятанное в кармане кольцо. А Язди в это время в своем десятом классе изо всех сил старался побороть робость. Отец Джонс был чрезвычайно грозен в тот день. Язди уже дважды приподнимался с места, но отпроситься не хватало духу, и он в страхе садился.

«Меня ждет Рози», — напоминал себе Язди. Наконец, представив, как сердита и огорчена будет Рози, если он не явится, Язди расхрабрился:

— Извините, сэр. Можно мне выйти? По срочному делу. К следующему уроку я вернусь.

Плотный, лысый отец Джонс оторвался от проверки тетрадей и нахмурился:

— По-моему, ты уже отпрашивался в прошлую пятницу, разве нет?

— Да, сэр. Извините, сэр. В последний раз, сэр.

— Сомневаюсь, чтобы твой отец стал платить деньги за прогулки во время уроков. Срочное, видите ли, дело! Сомневаюсь, что надо отпускать тебя. В другой раз, если возникнут «срочные дела», принеси записку от родителей.

— Да, сэр.

Язди сглотнул и, кусая губы, в отчаянии побрел на место.

Билли всю перемену проторчал в сортире, любуясь колечком.

Вернувшись после уроков домой, Билли бродил из комнаты в комнату, рассчитывая перехватить Ясмин. Билли знал, что на ее лице — как мелом на школьной доске — будет ясно написано, обнаружена ли пропажа, а если да, то сильно ли Ясмин расстроена.

Осмотрев весь дом и не найдя сестры, Билли поднялся на крышу. Там ее тоже не было. Разочарованный Билли опять спустился и, увидев на кухне мать, поинтересовался: