Хуан Марсе - Двуликий любовник

4

В день своего свидания с Нормой с десяти утра до двух дня Марес работал на площади Дель-Пи. В полдень он ненадолго прервался и зашел на рынок Букерия, купил там несколько листьев салата и две телячьих котлеты, снова отправился в магазин театральных принадлеж­ностей на улице Оспиталь и приобрел накладные бро­ви и бакенбарды. Возвращаясь обратно, где-то на ули­це генерала Касаньеса он внезапно почувствовал странное желание сделать кое-что, чему позже не мог найти никакого объяснения: он зашел в бар и купил там пачку сигарет «Дукадос-интернасьональ».

Чуть позже он встретил Кушота и Серафина, они вместе выпили пару стаканов вина, но обедать с ними Марес не захотел и отправился домой. Дома он поджа­рил котлеты, съел их с салатом и откупорил бутылку «Риохи». Потом, прихватив с собой бутылку, заперся в спальне и поспал минут двадцать. Он с удовольствием поспал бы подольше, но нервы были слишком напря­жены. Проснувшись, он увидел лежавшую на ночном столике пачку сигарет и не смог объяснить ее появле­ние: он не курил.

— Ладно, за работу, — сказал он себе и придвинул к окошку столик; на него поставил прямоугольное зер­кало, затуманенное крошечными пятнышками ржав­чины и двумя длинными разводами. Он прислонил зеркало к стопке книг и аккуратно разложил перед ним накладные усы, ресницы и бакенбарды, принад­лежности для бритья и клей.

Усевшись за столик, он довольно долгое время изу­чал в зеркале свое лицо, бледное, измученное, до неуз­наваемости измененное временем, безжалостным огнем зажигательной смеси и горькими воспомина­ниями о несчастной любви. Какой стертой и невыра­зительной стала за эти годы его физиономия! Он смо­трел на себя в зеркало без грусти и сожаления, холод­но и спокойно изучая этого пошлого, унылого неврастеника, в которого превратился. Несмело до­тронулся до волос: белесые, редкие, мертвые, они по­ходили скорее на потрепанную бахрому старого ков­ра. Ожог разгладил и натянул ставшую пергаментной кожу, стер с лица всякое выражение, придал черепу не­ожиданно жесткие очертания. Смутно шевельнулась мысль, напомнившая строчку одного поэта [18] Имеется в виду Густаво Адольфо Беккер ( 1836— 1870), испанский поэт-романтик. , что за этой личиной, которая глядела на него из зеркала, ни­кого не было.

— Да тебя и без всякой маски никто не узнает, — произнес он равнодушно, обращаясь к отражению. — Кто разглядит в этих серых отрепьях того пижона, до­на Пустое Место, который так удачно женился на Нор­ме Валенти?

— Никто, — ответил он совершенно другим голо­сом. — Козел.

Даже она вряд ли узнала бы его теперь. Мало ожо­гов, от которых его кожа стала безжизненной и глад­кой как пергамент, так еще за последние три года у не­го выпали почти все волосы, на руках появились пиг­ментные пятна, неизвестно почему уменьшился рост, нос искривился, плечи ссутулились, и так вытянулся подбородок, что лицо стало более узким.

— Ладно, будет что будет. Приступим.

Сначала влажной губкой он нанес на лицо и уши тональный крем, затем натянул черный кудрявый па­рик и аккуратно приклеил усы и бакенбарды. Проделав это, он приступил к деталям: выщипал пинцетом воло­сы на переносице, приклеил накладные брови, распо­ложив их чуть повыше тех, которые обычно рисовал себе по утрам, в левый глаз вставил зеленую линзу, а правый закрыл черной повязкой. Затем с помощью бе­лого карандаша уменьшил мешки под глазами, а с по­мощью коричневого разделил подбородок на две по­ловины, подрисовав тень от ямочки. Потом загрими­ровал крылья носа, сделав его более сухим и тонким, подчеркнул выступающие скулы и утяжелил нижние веки. Со времени ожогов в ноздрях и ушах у него рос­ли жесткие волосы, и сейчас он старательно удалил их пинцетом. Самым сложным оказалось бережно, одну за другой, приклеить к веку левого глаза десять наклад­ных ресниц. В инструкции, прилагавшейся к комплек­ту ресниц, он прочел, что они держатся две недели и что с ними можно даже умываться.

Постепенно в ржавом облачке зеркала начало вы­рисовываться лицо чарнего, который появлялся в его

снах; сейчас оно смотрело на него сперва с недоуме­нием, затем с иронией. Прохиндей цыганистого вида, заносчивый и спесивый, с черной повязкой и наглым зеленым глазом. Несомненно, именно он, этот наглый жулик, так неожиданно совратил вдову Гризельду, хотя теперь он выглядел куда более стильно и убедительно. Резиновые хрящи в ноздрях сделали неприметный нос Мареса орлиным, а с помощью тампонов он попы­тался увеличить и сделать более мужественным свой невзрачный подбородок.