Дмитрий Цветков - Anno domini

Вот тогда, не получив ответа от многих издательств, я решил попробовать обратиться к людям, которые, возможно, помогут мне своей рецензией или хотя бы авторитетным словом пробиться к опытному редактору.

Мне так хотелось бы написать Николаю Амосову, Иннокентию Смоктуновскому, Аркадию Райкину, Андрею Миронову, Владимиру Высоцкому, Евгению Леонову, Анатолию Папанову, Леониду Филатову. Но, к сожалению, я слишком опоздал! А те немногие, которым я все же написал, молчат.

Сделав перевод нескольких отрывков, я предложил их зарубежным агентствам. И, о чудо! Иностранцы-то отвечают! Пусть отказом, пусть у них нет переводчиков или они загружены предложениями и не берут новых авторов, но они не молчат! Они не ленятся написать две строки: «Уважаемый Вадим! Спасибо за Ваше письмо…». Они настолько внимательны к чужим людям, что находят в себе силы и время для отписки. Нашим же я пишу как в бездну!

Уважаемый Николай Петрович! Так получается, что Вы моя последняя надежда. Если у Вас будут силы и свободное время, чтобы прочитать несколько предложенных мной отрывков, я буду Вам очень признателен. Если при этом Вы еще и найдете возможность хотя бы уведомить меня, что письмо мое Вами получено, то это даст мне надежду, что мир еще не полностью съеден ржавчиной бездуховности. Мне так много хочется написать, мне так много еще хочется сказать людям! Нужна только маленькая помощь, чтобы люди меня услышали.

Николай Петрович, я от всей души желаю Вам скорейшего полного выздоровления! Мне так хочется увидеть Вас в новых фильмах, в новых ролях! Дай Бог Вам здоровья, сил и удачи!

С уважением, Вадим Александров.

После этого письма Вадим уже не писал более. В его компьютере оставалось только одно обращение, адресованное премьер-министру, но его он не отправил, потому что был уверен — оно потеряется в секретариате и не дойдет до адресата. Точно так, как не дошло его письмо до президента, возвращенное бдительным исполнителем на рассмотрение новому губернатору. От стольких тщетных попыток в душе оставалось только разочарование.

В один из этих дождливых летних дней на работу к Вадиму приехал отец. Он приехал без звонка, и Вадим сразу заметил его приподнятое настроение. Как всегда, у отца с собой была папка, полная судебных документов. В кабинете Вадим был один, и отец, сев за свободный стол, достал всю толстую стопку многомесячной бумажной работы. Он быстро нашел заготовленное письмо, написанное от руки с многочисленными поправками и исправлениями.

— Что это у тебя такое почерканное? — спросил Вадим, предполагая, что ему придется сейчас набирать этот текст на компьютере.

— Делал исправления и дополнения для усиления эффекта. Это заявление начальнику областной налоговой администрации о коррупции во главе с Очаковым.

— Послушай, но ведь я тебя уже просил, чтобы ты не спешил с письмами, пока апелляционный суд не вынес свое решение. Что толку от писем, если ни один юрист нам пока не сказал, что твои права действительно были нарушены. Ты же знаешь, насколько закон — относительное понятие! А вдруг выяснится, что Очаковы действительно имеют на этот участок такие же права, как и ты?

— Да не имеют они никаких прав! Но это письмо не по нашему делу. Тут другое выясняется. Вызывают меня вчера в суд, кстати, тот же судья, который вел процесс по земле, и объявляют, что я задолжал за воду сто тридцать гривен. А эта женщина из водоканала уже неоднократно ко мне приходила, и я ей объяснял и отдавал справку, что в тот момент, о котором идет речь, я пользовался милицейскими льготами. Она заявила, что справки этой у нее нет и подала в суд заявление.

— Это и не удивительно, ведь ты пошел и против поссовета, и против налоговой. Теперь они будут давить тебя, как только смогут.

— Да это не страшно. Дело в другом. Дело в том, что коммунального предприятия, от имени которого она требует задолженность, уже два года не существует. Там поменялся владелец, все переоформили, а у нее, видимо, осталась на руках печать старого предприятия. Вот она и зарабатывает себе деньги, собирая наличными долги и выписывая липовые квитанции. Так что ты напечатай мне это на компьютере, и я сразу поеду в налоговую администрацию.

Вадим не стал на работе сильно углубляться в новые проблемы родительского поселка и начал набирать текст. По скачущим буквам и строчкам было видно, что отец писал его либо в дороге, либо в состоянии сильного волнения. Текст набирался легко, пока Вадим не дошел до фразы: «Возглавляет эту коррупционную схему начальник налоговой милиции Очаков».