Евгения Кайдалова - Ребенок

Прожив семейным человеком месяцев восемь, я в полной мере прочувствовал суть термина «стесненные финансовые обстоятельства». Родители присылали мне на жизнь отнюдь не мало, но они ведь не рассчитывали на троих! Значит, надо крутиться самому… Эта мысль прочно зацепилась в моей голове к началу нового учебного года.

Я перешел уже на пятый курс и утешал себя тем, что если в результате работы заработаю себе отчисление, то у меня будет по крайней мере неполное высшее образование. Правда, я смогу в любой момент загреметь в армию. Но если жениться на Инке официально и усыновить ребенка, то мне положена отсрочка… Бред какой-то! И нехорошо по отношению к ним обоим – как будто я их использовал. Нет, нужно довести учебу до победного конца. И значит, работать придется вечерами.

В отличие от Инки у меня не было ни малейшего опыта в поиске работы, но спрашивать у нее алгоритм не позволяло самолюбие. Я вообще не хотел ее заранее обнадеживать. Вот принесу домой деньги в первый раз, тогда вместе и порадуемся своему «возросшему благосостоянию». Я попытался сунуться в агентство, но там предлагали исключительно полный рабочий день. Я стал расспрашивать друзей, но половина из них еще не работала, а половина не обладала полномочиями меня куда-то устроить. Звонить же знакомым моих родителей, которые, возможно, помогли бы, я не хотел по понятным причинам: они бы заинтересовались, почему мне вдруг не стало хватать денег, и могли бы донести свой интерес до Австрии.

Проблему, как и всегда, решил случай. По дороге в столовую я увидел на стене объявление, что книжному магазину в стенах университета требуются сотрудники. Это было то, что нужно, – работа на несколько часов в вечернее время. Требовалось заносить в компьютер данные о продажах за день и сверять с остатками на складе. Интерес к этому делу у меня был почти нулевой, но я стойко внушал себе, что так надо: должен же я себя уважать и обеспечивать своей семье приличный уровень жизни! А потом, когда работа пошла, не так страшен оказался черт. Находиться среди книг было приятнее, чем среди любого другого товара. Я как следует освоил компьютер, вместе со мной на складе шуровали две очень миленькие девочки, и мы постоянно перебрасывались шутками. Короче, работа на «тройку с плюсом» (когда я думал о зарплате) или на «четверку с минусом» (когда я напоминал себе, что она не отнимает много времени).

Приходить домой я стал теперь в половине одиннадцатого, и каждый день у меня получался до предела насыщенным. После занятий надо было скоротать время до семи, когда закрывалась книжная точка, и я шел обедать, после чего заваливался в общагу к друзьям или на спортплощадку. Но вскоре я сообразил, что можно тратить это время с гораздо большей выгодой, и возобновил свои занятия пантомимой. А недели через две записался в гитарный класс – я всегда мечтал научиться, а тут предоставлялась такая уникальная возможность. Better late than never – как говорят англичане. Короче, после весны и лета, проведенных на привязи у семьи, я по-настоящему вздохнул: оказывается, в жизни можно заниматься чем-то отличным от ребенка!

Кстати, теперь я не всегда успевал увидеть Илью в течение дня. Если я уезжал на занятия к первой паре, он еще спал, когда я приезжал с работы, он уже спал. Даже с Инкой мы толком не виделись – завтракали впопыхах, а ужинали устало. Она почему-то не стала расспрашивать меня о причине поздних приходов, а я был очень доволен, что не надо перед ней отчитываться, – я часто слышал, как жены требуют от мужиков докладывать чуть ли не о каждом шаге: сколько минут после работы простоял у пивного ларька, сколько горючего в себя залил, сколько отлил… Я всегда знал, что Инка не такая – что она не станет заниматься подсчетом чужих шагов, – и был рад лишний раз получить тому подтверждение. Короче, весь первый месяц своей работы я проходил с придурковато-счастливым выражением на лице (однокурсники уверяли, что оно не пропадало у меня даже в библиотечных очередях) и сознанием того, как мне повезло. С этим я и пришел к первой зарплате. Получая на руки деньги, я почему-то смеялся и вспоминал советскую песню про «заводскую проходную, что в люди вывела меня». Менеджер не понял моей радости и спросил, не обчитался ли я Кастанеды, а то это верный способ проводить крышу в долгий путь.

С первой зарплаты положено покупать подарки. С Ильей я разобрался быстро: купил ему игрушечный ксилофон – мне казалось, что для годовалого ребенка должно быть в кайф постучать палочкой по чему-то музыкальному. Тяжелее было с Инкой: я знал, что она неприхотлива и обрадуется любому подарку, но хотелось чего-то особенного. Я поехал в центр и долго бродил по лабиринтообразным переходам метро, присматриваясь к киоскам. Вдруг само собой вспомнилось, что, когда мы выбирались в город, Инка всегда застревала у витрин с ювелирными побрякушками, они ее притягивали как сороку. И так же самопроизвольно я понял, что хочу купить ей кольцо – как бы вместо обручального…