Джулиан Барнс - Одна история

– Подозреваю, он рассчитывает тебя вернуть.

– Самое ненавистное, – говорит она, – когда он опускается на колени.

– А он опускается на колени? – Надо думать, в своих слоновьих штанах.

– Да, и это просто кошмар, так постыдно, так недостойно.

– И что: умоляет тебя остаться с ним?

– Да. Теперь тебе ясно, почему я об этом не откровенничаю?

На Генри-роуд нередко бывали «сладкие мальчики»: они спали прямо на полу, на горках подушек, как щенята. Чем больше собиралась компания, тем свободнее чувствовала себя Сьюзен, хлопотавшая по хозяйству. Иногда парни приводили с собой подруг, и меня интриговали их впечатления от Генри-роуд. Я научился безошибочно распознавать скрытое неодобрение. Мне хотелось просто наблюдать, без истерик и паранойи. Помимо всего прочего, меня смешила косность их воззрений на интимные отношения. Нетрудно ведь предположить – я не ошибаюсь? – что девушку или молодую женщину лет двадцати с небольшим должна согревать мысль о тех волнующих событиях, которые могут произойти с ней через три десятка лет, о том, что душа и тело не обязаны в таком возрасте утратить трепетность, а будущее – свестись к росту респектабельности вкупе с угасанием эмоций. Меня удивило, что многие из них не приветствовали наши со Сьюзен отношения. Наоборот, реагировали так, как было бы впору их родителям: тревожились, пугались, увещевали. Вероятно, они, заглядывая в свое грядущее материнство, предвидели, что их драгоценных сыночков могут окрутить в нежном возрасте. Сама собой напрашивалась мысль, что Сьюзен – это околдовавшая меня ведьма, которой прямая дорогая на позорный стул. Что ж, она и вправду меня околдовала. И при виде недовольства ровесниц я только радовался самобытности наших со Сьюзен отношений, укрепляясь в своих планах и впредь шокировать чопорных, лишенных воображения мещанок. В конце-то концов, должна же у нас в жизни быть хоть какая-то цель, правда? Как у молодого человека должна быть хоть какая-то репутация.

Примерно в это же время один из жильцов выехал, и освободившуюся комнату на верхнем этаже занял Эрик, который порвал со своей (морализирующей, требующей оформления брака) подругой. Дом будто зарядился новой энергией – судя по всему, позитивной. Эрик был как раз из тех, кто безоговорочно принимал нашу связь и мог присматривать за Сьюзен в мое отсутствие. С него взималась арендная плата, отчего мне стало казаться совсем уж нелогичным, что я от нее освобожден. Но я догадывался, как отреагирует Сюзен, если я надумаю возобновить свое предложение.

Прошло несколько месяцев. Как-то вечером, когда Сьюзен уже легла спать, Эрик заговорил:

– Не хотелось бы нагнетать…

– Что такое?

Он смутился, что было ему несвойственно.

– …но дело в том, что Сьюзен прикладывается к моему виски.

– К твоему виски? Да она виски вообще не пьет.

– А кто еще? Либо она, либо ты, либо полтергейст.

– Ты не ошибаешься?

– Я поставил метку на бутылке.

– И давно это началось?

– Порядочно. Думаю, пару месяцев назад.

– Месяцев? Почему же ты молчал?

– Хотел удостовериться. Но она сменила тактику.

– То есть?

– Понимаешь, в какой-то момент она, вероятно, увидела метку. Хлебнула, или отлила себе, или еще что, а потом разбавила водой – как раз до метки.

– Умно.

– Да нет, стандартно. Даже банально. Так поступал мой папаша, чтобы мать не поймала его за руку.

– Вот, значит, как…

Я огорчился. Мне всегда хотелось, чтобы Сьюзен была оригинальна во всем, как, собственно, и виделось мне до той поры.

– Поэтому я принял логичное решение: перестал пить из той бутылки. Сьюзен забиралась ко мне, делала изрядный глоток – и доливала водой до карандашной отметки. Я выжидал и наконец заметил, что у виски поменялся цвет. Чтобы убедиться, я налил себе стакан. И сделал такой вывод: примерно одна часть виски на пятнадцать частей воды.

– Блин…

– Вот именно, блин.

– Сегодня ее пропесочу, – пообещал я.

Но этого не сделал. То ли смалодушничал, то ли понадеялся, что найдется другое объяснение, то ли был настолько измотан, что не захотел подтверждать собственные подозрения.

– А я от греха подальше переставлю бухло на шкаф.

– Хороший план.

План действительно был неплох, но в один из дней Эрик негромко сказал:

– Она теперь залезает на шкаф.

Можно было подумать, это не простое действие, выполняемое при помощи стула, а какой-то обезьяний трюк. В моих глазах так это и выглядело.