Элизабет Гилберт - Последний романтик

Их не смущали даже разговоры о Боге. Оба выросли в семьях баптистов-южан, где преданность вере и фундаментализм воспринимались как нечто само собой разумеющееся. Дед Юстаса, Шеф Джонсон, был христианином до мозга костей, человеком несгибаемой морали, и мать Юстаса пыталась привить религиозные догмы своему первенцу. И в детстве Юстас был замечательным христианином. С малых лет стал звездой воскресной школы – любознательный, понятливый, внимательный. Всегда обожал Иисуса Христа. Юстасу страшно нравилась история о том, как Иисус вошел в храм и, обнаружив там торговцев, «опрокинул их прилавки к чертовой матери». А особенно близок ему был тот отрывок из Библии, где говорилось, как Спаситель уединился в дикой глуши, чтобы найти ответы на важные вопросы.

Но с возрастом Юстас разочаровался в верующих и церковных лидерах. Он чувствовал их неуверенность и лживость. Каждое воскресенье сидел между папой и мамой, которые склонили голову, и слушал напыщенную проповедь. И с каждым разом, к неудовольствию Юстаса, ему всё больше приоткрывались лживая природа этого действа и суровый контраст между показным образом благополучной семьи и реальным разладом в семейных отношениях. Этот глубокий разлад каждое воскресенье родители задвигали на полку, чтобы не потревожить соседей. Вскоре он взял привычку разглядывать другие «благополучные» семьи в церкви. Все они были нарядно одеты, все сидели на скамьях, склонив голову, а он не мог не думать о том, какие кошмары скрываются под сборником церковных гимнов.

Его всё больше начал раздражать христианский цикл «молитва – грех – покаяние – молитва – грех – покаяние». Неужели никто не видит, что это не более чем разновидность морального взяточничества, причем невиданного размаха? Грешишь – и получаешь немедленное прощение; идешь и грешишь снова, потому что знаешь, что тебе снова всё простится. Такое поведение казалось Юстасу глупым, трусливым и недостойным. А откуда вообще взялось мнение, что все люди рождены грешниками? И если людям так нравится Библия, почему бы им просто не следовать совершенно ясным указаниям, которые она дает, и перестать лгать, обманывать, красть, убивать и ходить к шлюхам? Сколько раз нужно перечитать десять заповедей, чтобы наконец дошло? Просто перестаньте грешить, и всё! Живите так, как вас учили! Тогда не надо будет ходить в церковь каждое воскресенье, преклонять колени, плакаться и каяться! Тогда у всех появится куча времени, которое можно провести на свежем воздухе, в лесу, а именно лес, по мнению Юстаса, был «единственным местом, где можно найти истину. Там нет лжи, обмана, иллюзий, лицемерия. Это всего лишь реальное место, и все существа в нем живут по совершенным правилам, которые никогда не менялись и не изменятся».

Разумеется, в силу своего характера и индивидуальности Юстас вскоре отказался ходить в церковь и стал сам искать ответы. В подростковые годы он прочел множество книг о самых разных религиях мира и остался верным заветам христианства, добавив к ним кое-что из других верований. Его вдохновляли древние суфийские мистики, возносившие восторженную хвалу любви; будучи сосредоточенным перфекционистом, он инстинктивно склонялся к основному буддийскому постулату – что достигнуть просветления можно лишь путем постоянного созерцания своего сознания. Ему импонировала даосская идея о том, что люди подобны воде, и они должны огибать твердые препятствия, меняя форму и принимая природные очертания, и что лишь терпение точит камень. Нравились философские уроки восточных боевых искусств, которые учили тому, что если отступить перед агрессором, то он не сможет навредить тебе, а навредит лишь себе самому.

Почти в каждой религии он находил что-то для себя и готов был говорить о Боге с кем угодно, включая мормонов, свидетелей Иеговы и кришнаитов в аэропорту. Но ближе всего ему были верования американских индейцев. Он узнал о них от индейских вождей, с которыми познакомился в музее Шиле, и в ходе собственных антропологических исследований. Юстас полностью разделял идею о том, что Бог – или Божественная сущность – есть в каждом живом существе на планете и что всё на планете является живым. Не только звери, но и деревья, и воздух, и даже твердые камни – всё это является вечной и неотъемлемой частью жизни на Земле.

В этом взгляды Юстаса и его спутника по Аппалачской тропе, Фрэнка, полностью совпадали. Оба были убеждены, что Бога можно обнаружить лишь в природе. Именно поэтому они ступили на тропу – чтобы обнаружить Божественное присутствие в окружающем мире и в себе. И их ничуть не смущали разговоры об этом «Божественном», которые они вели каждый вечер. По вечерам друзья доставали самодельные индейские трубки, курили и молились; их объединяла вера в том, что трубка – инструмент молитвы, а дым – священное воплощение их мыслей, обращенных в космическое пространство. Юстас и Фрэнк понимали, что кому-то вид двух белых парней, курящих трубку мира, может показаться нелепым и даже возмутительным. Но они не просто играли в индейцев – они проходили ритуал взросления, проживали жизнь с полной серьезностью и вместе встречали трудности и открытия, которые нес каждый новый день. Именно этот контакт больше чего-либо еще Юстас ценил в путешествии.