Александр Галкин - Болваны

- Иди полежи, - предложил папа. - Может, пройдет?..

- Пойду лягу... - покорно согласился Птицын.

Что теперь делать? Во-первых, разобрать постель. Приедет "Скорая" - нужно лежать пластом, как и следует при сотрясении. Птицын остался в майке и тренировочных. Время: семь вечера. Часам к девяти надо все закончить! Что дальше? - Рвота!

Птицын проковылял по коридору, слегка постанывая. Зашел в туалет. Дверь на кухню была открыта. Родители были там. Услышат. Он засунул два пальца в глотку и начал горлом имитировать рвотные звуки. Потом спустил воду в унитазе. Выполз из туалета задыхаясь. Держась за стену, Птицын добрался до кухни:

- Боюсь, сотрясение мозга! Вырвало...

- Может, что съел? Живот не болит? - сочувственно поинтересовался папа: Птицын понял, как ему не хотелось звонить, вызывать "Скорую помощь".

- Голова... голова... - раздраженно, но слабым голосом захныкал Птицын. - Страшно болит голова.

Он схватился за лоб, потом провел рукой по затылку и шее.

- Ото лба отдает в затылок!.. Как будто молотком внутри стучат!..

- Да, ты что-то бледный... Так что, вызывать "Скорую"? - папа еще робко надеялся, что обойдется и звонить ему не придется.

- Не знаю... Наверное...

Птицын, снова держась за стенку, добрался до туалета и опять громко сымитировал рвоту. Когда он выбрался оттуда, папа пошел в коридор к телефону - звонить.

Птицын добрался до кровати, улегся на постель.

- Птицын. Арсений Борисович. Да... 21 год. Люблинская улица, дом 5, корпус 5, квартира 68. Телефон: 173 - 42 - 10. Да... 42 - 10... Упал на льду... Голова болит, рвет... Похоже, сотрясение... В течение часа? Спасибо!

Папа заглянул в комнату:

- Вызвал... Скоро приедут...

- Спасибо! - страдальческим голосом простонал Птицын.

Папа закрыл дверь. Птицын дождался, когда захлопнулась дверь родительской комнаты. Они включили телевизор. У бабушки телевизор тоже орал на всю катушку. Шли "Семнадцать мгновений весны". Копелян рассказывал о Геббельсе. "Информация к размышлению". Птицын разобрал слова: "бабельсбергский бычок".

Третий этап: кофе. Пять ложек - на чашку. Надо всё делать быстро, потому что "Скорая" может приехать с минуты на минуту. Ехали бы они подольше!.. Птицын воровато прокрался на кухню, достал из кофемолки размолотый вчера вечером кофе, поставил жезвейку на газ. Одним глазом он глядел на часы, другим - на кофе, который набухал, раздувался, стремясь вырваться за пределы сосуда. Птицын вовремя погасил конфорку.

Сколько сахару бросить? Тоже, наверно, ложек пять, чтоб не горчило. Птицын налил кофе в красную глиняную чашечку, хотел унести в комнату. Вспомнил, что забыл в ванной нож и половник. Быстро положил их на место - в мойку. Шкурку швырнул в стенной шкаф в коридоре. Унес кофе в комнату. Слава Богу, никто из родичей на кухню не вылез. Мелкими глотками Птицын выпил кофе, спрятал чашку в письменный стол. На редкость вкусный! Кто бы мог подумать, что пять ложек дают такой потрясающий вкус. Понятно, почему Бальзак так любил крепкий кофе! От него и умер.

Послышался звук открывающейся родительской двери. Птицын нырнул в кровать. Папина голова просунулась в проем двери. Папа принюхался, мечтательно пробормотал:

- Кофе пахнет! - и голова пропала.

Птицын внутренне рассмеялся, а потом вдруг подумал: "А что, если и врачи унюхают кофе?!." Он вскочил с постели, вспрыгнул на письменный стол, открыл форточку. Время уже поджимало. Уже минут двадцать прошло, приедут...

2.

Птицын опять залег в кровать. Оставалось только ждать. Он уже сделал почти все, что мог... Дело было за "Скорой"... Все-таки он затянул. Другие давно боролись с армией, а кое-кто ее победил.

Лунин лежал в психушке. Кукес недавно вышел из больницы, сделал себе эпилепсию. Пока, правда, диагноз до конца еще не подтвердили. Кукес должен был съездить в психдиспансер, встать на учет, и только после этого ему дадут освобождающую статью. Впрочем, это уже формальности. Архангельский, в девичестве Жора Бень, первый и единственный, кто уже месяц назад размахивал "белым билетом".

Архангельский рассказывал Кукесу, как он освободился от армии, а Кукес - Птицыну. Птицын поразился, как Архангельский все просчитал - до мелочей. Птицыну такое и не снилось. Это была многоходовая операция. Прежде всего, Архангельский связался со своим дальним родственником, генералом пожарной охраны. Тот через своего зама, полковника, сделал Архангельскому вызов в военкомат: если Архангельского забирают, Главный штаб пожарной охраны тут же отправляет запрос в призывную комиссию и Архангельский служит в Москве, в пожарной охране, под патронажем своего родича. Впрочем, родич его предупредил, что полностью от "дедовщины" он спасти его не сможет, так что Архангельскому лучше вовсе не служить.