Семен Данилюк - Милицейская сага

- Это уж как промеж них карта ляжет, - Виталий, помимо воли, вновь скосился на дальний стол, за которым, положив руку на спинку Марининого стула, царил Ханя. То и дело оттуда доносились всплески поощряющего женского смеха. - Сам-то что никого не снимаешь, Александрыч?

- У меня другой метод. На живца ловлю, - Чекин постучал себя по груди. - Через полчасика половина мужиков перепьется, и кто-нибудь из оставшихся не у дел барышень клюнет.

- И что? Действительно срабатывает? - заинтересовался Мороз. Метод был хорош уже тем, что являлся беззатратным.

- Да. Когда сам не перепью. Хотя - что-то все реже. Прав Тальвинский - не тот я стал.

- Может, просто не тот подбор закусок? - пошутил Мороз. Но Чекин, не отреагировав, продолжал грустно смотреть перед собой. - Тебе б отдохнуть, Александрыч.

- Скоро наотдыхаюсь. А ты глаза-то не прячь. Я против Андрюхи твоего ничего не имею. Нормальный для своего места мужик. Будь на его месте другой, еще б хуже было. Как говорят, ищи причину в себе.

- Полно на себя наговаривать. Ты и сегодня - лучший, - смотреть в эти больные песьи глаза было невозможно. - Т-сс! Мальчик! Когда ты подрастешь, то постигнешь вслед за мной: страшна не физическая усталость, она пройдет. А вот та тяжесть, что внутри накопилась, - это-то и ломает. Знаешь, в чем меж нами разница? Мы оба травим дичь. Только ты молодой, ретивый, рвешься по следу. А я...тащусь. И сил уж нет, и кураж пропал, но и на другое не годен. Так-то.

- Тогда удачной рыбалки, - Мороз потрепал ссутулившееся Чекинское плечо - а что он еще мог сделать? - и быстро пошел из зала.

Чувствуя легкое головокружение - фужер водки после бессонных суток оказался перебором, - Виталий зашел в туалет ополоснуть лицо. Возле соседней раковины смачивал распухший нос долговязый охранник.

- Если отваливается, пластилином прилепи, помогает, - посоветовал Мороз. Он кротко встретил зыркнувший исподлобья взгляд. - Извини, конечно. Но сам, брат, виноват: что ж на незнакомых людей без разведки кидаешься?

Мороз беззлобно засмеялся и вышел.

- Не от меня сбегаете? - поинтересовались сбоку.

Появившаяся невесть откуда Марина Садовая натягивала лайковое пальто, придавшее ее фигуре дополнительную утонченность.

- Сбегаю и сбегаю, - глупейшим образом ответил Мороз. И, поняв, что сказал ахинею, тут же, что называется, и усугубил:

- А где ж ухажер-то? Такая парочка образовалась, хоть куда!

- Ухажер больно боек оказался, - Марина, поправлявшая у зеркала косу, как ни в чем ни бывало, протянула Морозу сумочку. - Подержите. И потом образован сверх всяких приличий: много иностранных слов знает.

"Предложил-таки, стервец, минет, не удержался", - расшифровал фразу Мороз.

Еще раз крутнувшись у зеркала и найдя себя привлекательной, она направилась к выходу, ни мало не вспоминая о переданной в чужие руки сумке.

Спустившись в аллею, остановилась, приблизила к лицу ветку дикой яблони.

- Чувствуете, как пахнет?

Повернулась к спутнику, фыркнула:

- Хотя нашла кого спросить... До остановки проводите?

- Могу и дальше, - выпалил Виталий. Решив, что получилось чересчур откровенно, брякнул:

- Я не женатый. Так что торопиться некуда.

- А я как раз замужем. Ну да вы в курсе. Вы ж обо мне теперь все знаете.

- Знаю. От главврача вендиспансера.

- А, этот! То еще трепло. Так вот ничего ты, мальчишечка, не знаешь. А хочешь расскажу, как я на самом деле сифон этот злосчастный подхватила?

Встречная парочка заинтересованно обернулась.

- Мне просто стыдно сказать было. Потому что - от собственного мужа схлопотала, - выдохнула она. - Я ведь его поначалу очень даже... И - все положила, чтоб продвинуть. Задалась целью генерала из него сделать. А тут как-то чувствую что-то не то. Набралась смелости, пошла в диспансер. И - на-те вам! Муж потом плакал. Говорит, случайно. А что случайно? Штаны сами спали? Хотела уйти. Умолил. Грозил застрелиться. Да и дочка. Но все разом умерло. Как - струна. Пела вроде, пела. Бззык - и нету.

- А как же - Слободян?

- И про это настучали? Все правда. Причем далеко не вся правда. Только это все потом было. А чего? Ему можно, а мне? Гулять так гулять. Господи! Если б кто знал, как мне в диспансере стыдно было! Из меня тогда, должно быть, стыд, на всю жизнь отпущенный, разом выпарило.

- И как же вы теперь с мужем?

- Сосуществуем. Такой вот сюжетец.

Они шли теперь через неосвещенный парк, и в полутьме он ощутил, как она вздрагивает. Жалость и нежность заполнили его.

- Мариночка!

- Ну, ну! Вот только давай без соплей. Что ты там себе навоображал? Я заметила! Ты ж мечтательный. Смотри, попадешься какой-нибудь стерве вроде меня. Наговорит! Я теперь, имей в виду, тоже во вкус свободной жизни вошла. Сама мужиков выбираю и - трахаю. Живу по принципу: хочется - получу. Хочешь, тебя захочу?...Что отмалчиваешься? Хочешь - знаю! Все вы... Тальвинский просто более других был откровенен. И кстати, насчет Тальвинского...