Семен Данилюк - Милицейская сага

Мороз повернулся и внутри у него заныло: через стул была переброшена жесткая коса, перевитая растрепавшейся рыжеватой проволокой. Со времени их последней встречи с Мариной Садовой прошло два года.

Заиграла музыка. Мороз поднялся.

- Эй, ты куда?! - растерялся Вадим.

- П-п-проверить мою г-гипотезу, - добродушно объяснил Чугунов.

- Надеюсь, я могу рассчитывать на танец? - Виталию хотелось выглядеть небрежно победительным - в соответствии с моментом.

- Вы?! - к радости Мороза, лицо обернувшейся Марины вспыхнуло. - Вот уж не ожидала. - Я очень рад, что встретил вас.

- Удивительно, но я тоже. Но - какими судьбами? - У нас здесь неподалеку логово, - он кивнул подбородком на окно.

- Ах, да!.. Так вы все еще в этом задрипанном райотдельчике?

- Не люблю суетиться.

- А я вот ушла. Слободяна после всей этой истории выгнали. Ну, и... Но, знаете, не жалею. Теперь тружусь старшим товароведом на хлебзаводе. Между прочим, вместе с женой этого вашего, как его? Ну... - она брезгливо оттопырила губу, пощелкала пальцами.

- Андрей Иванович Тальвинский, - опередил ее Мороз. - Ныне начальник райотдела.

- Бедный райотдел. А вот жена у него очень даже ничего. Резвушка.

- Марина, он мой друг.

- Сочувствую.

- И я бы не хотел, чтоб в моем присутствии о нем или о его близких говорилось неуважительно.

- А мне-то какое дело?! - взбалмошный характер Садовой за эти годы не изменился. - Хотели бы вы, не хотели, - говорю, что считаю нужным. Вижу, был холуй, таким и остался. Вы чего вообще подошли?

- Вообще-то собирался пригласить на танец.

- Так вот - танец обещан. Или на танец тоже можно доставить приводом?

И, поведя носиком, она протянула руку подошедшему сзади Хане.

Мороз же, разом опустошенный, вернулся к "следственному" столику, где Чекин задумчиво созерцал собственный бокал. Рядом, положив голову на блюдо с салатом, посапывал Чугунов.

Не то чтоб все это время Виталий страдал по несостоявшейся любви. Наоборот, жил полной грудью, работал в свое удовольствие по десять - двенадцать часов в день, любил погулять в компаниях, менял подружек. Тем более что после смерти матери в его распоряжении осталась двухкомнатная квартира. И вот теперь, случайно увидев Садовую, понял: встречи этой он ждал. Ждал и боялся. Правильно, между прочим, боялся.

Под заматовевшим взглядом Чекина плеснул с полфужера водки и - махом выпил.

Меж тем пара у эстрады затеяла рискованные па, то буквально впиваясь телами друг в друга, то, напротив, разрывая дистанцию и вычерчивая такие лихие развороты, что становилось страшно за партнершу, подметавшую эстраду косой. Нога Садовой то и дело взмывала к потолку из-под глубокого бокового разреза длинного платья. На ее счастье, Ханя оказался хорошим танцором. Так что окончание каскадерского танца зал встретил аплодисментами.

- Какова чертовка! - вернувшийся Вадим все не мог успокоиться. - То эдакая фифа, что не подступись, а тут такой взрыв! Аж током бьет. Забегу-ка я к мэтру. У нее вроде хата свободна. Я не я буду, если пипочку эту сегодня не уделаю. Он снова исчез.

Мороза перетряхнуло.

- О! - Чекин, узрев что-то у входа, быстро потер виски и толкнул локтем Чугунова. -Проснись, дежурный следопут! Похоже, по твою душу.

В сопровождении все того же охранника к их столику пробирался молоденький сержант милиции с повязкой на левом рукаве "Помощник дежурного".

- Геннадий Сергеевич, - почтительно кивнув начальнику следствия, он интимно склонился над Чугуновым. - Телефонограмма из больницы. Проникающее ножевое ранение. Выезжать надо.

Под прищуренным взглядом приподнявшегося следователя он неловко замолчал.

- Г-где-то я тебя видел, - засомневался Чугунов. - Морда уж очень п-противная. Ты вообще чьих будешь? - О! Понесло гусара! Помдеж это наш, - безжалостно встряхнул его Чекин. - Кончай придуриваться и - марш на выезд.

- Мы отбивались, чтоб до утра, Геннадий Сергеевич. Но там селезенка повреждена. Может не дожить.

- Ничего, сержант! Сейчас я его приведу в чувство! Ну-ка! Посошок на дорожку и - вперед за орденами! - Чекин приподнял бутылку. Но Чугунов, в ком стал заметен проблеск мысли, решительно перекрыл свою рюмку ладонью, пошатываясь, поднялся, торжествующе оглядел сидящих.

- А хорошо, что я сегодня ни грамма не выпил, - к общему изумлению, отчеканил он и, едва не снеся соседний столик, направился к выходу, придерживаемый сержантом.

- Моя школа! - восхищенно прошептал Чекин.

- Пойду-ка и я, - Мороз поднялся.

- Не горячись, она не для Хани, - Чекин, как всегда, оказался чуток. - Сорвется.