Семен Данилюк - Милицейская сага

- Акт на распечатывание склада. Ты что думаешь? Сорвал пломбу да ушел? За каким же я сюда тащился?

- Ладно, поворачивай, - крутнула рукой Панина. - Бюрократ!

Лисицкий виновато вздохнул.

Машина осторожно развернулась меж сваленными штабелями торфа и, так же вздрагивая и припадая на ухабах, подъехала к деревянному зданию диспетчерской.

При появлении начальственной кавалькады девчонки-диспетчеры, "дожевывавшие" последний рабочий день недели, испуганно повскакивали.

- Двух понятых надо, - распорядился Лисицкий.

- Вон их сколько, выбирай, - Панина согнала одну из девиц с единственного здесь кресла.

- Ваших нельзя, - огорчился Лисицкий. - Понятые не должны иметь отношение к КБО.

- А когда опечатывали, было можно, - наябедничал Богун. Он успел нацепить замызганный халат и, словно от того, заметно приободрился. Даже выдержал недобрый взгляд оперативника.

- Я говорю, опечатывали-то при них, - повторил он.

- Поэтому теперь и нельзя, - отрезал Лисицкий. И отдельно для внимательно всматривающейся в него директрисы умоляюще повторил: - Ну, нельзя! Закон не позволяет. Что я против закона?

- Двух человек с улицы, - приказала Панина. - Теперь у вас все?

Просияв от благодарности, Лисицкий шумно вскрыл молнию на папке, достал ручку, огорченно покрутил:

- Вот, твой-то грызун изжева-таки мне нового "паркера".

- Купим, - холодно пообещала Панина.

- Купишь, как же. Где такого "паркера" достанешь?

С недоверчивым бормотанием Лисицкий водрузился за освобожденный для него стол, придирчиво провел пальцем по поверхности.

... Вот уж двадцать семь минут , морща от усилия лоб, он в третий раз переписывал он акт.

- Никак не дается, - раздосадованно признался он. - Что-то я сегодня туповат.

-Да, больше обычного, - Панина стояла у единственного окошка и выстукивала по стеклу холеными ноготками.

Остальные, в том числе и две домохозяйки, перехваченные Богуном по пути из магазина, терпеливо перешептывались.

"Хоть бы возмутились, ушли! Нет у людей самолюбия", - тосковал Лисицкий, бесполезно гипнотизируя понятых. Готовый акт, в котором и осталось-то всего подписи поставить, лежал перед ним.

- Ну, вот опять! - расстроенно вскричал он, поднимая лист и удрученно демонстрируя его присутствующим. - До чего докатился. "Распечатать" через "и". И исправлять нельзя - документ!

- Слушай, ты! - взрывая мореную тишину, прохрипела Панина. - Ты что задумал? Что голову морочишь? Видела я, как ты свои актики задрипанные строчишь. Самолюбие заело? Решил напоследок хоть чем-то да уязвить? Так оно тебе боком выйдет. А ну кончай эту мороку. А то ведь я в вашу ментовку звонить больше не стану. Прямо в обком! Ну?!

И она широкими шагами заходила по уютненькой диспетчерской, будто шары, гоняя перед собой перебегающих из угла в угол сотрудниц.

Лисицкий осклабился невообразимо дружески.

- Маргарита Ильинична, позвони мне денька через два. Только обязательно.

- Что?! -ошалело воззрилась на него Панина.

- Я тебе такое успокоительное достану. Ахнешь! Вот при понятых обещаю. Мотаем нервы, словно сопли, на всякую, понимаешь, мелочь. А акт? Что ж, если присутствующие не возражают, оставим его в этой, прямо скажем, несовершенной редакции. И пусть мне потом будет стыдно.

Разомлевшие присутствующие готовы были подписать все что угодно.

- Тогда прошу к столу!

Он услышал, а потом и увидел через окошко то, чего нетерпеливо ждал и на что, завороженные Панинским рыком, не обратили внимания остальные: у крыльца остановился старый брезентовый газик, под тяжестью тела заскрипела рассохшаяся лестница.

- Ну, вот и все, - Лисицкий неспешно убрал в папку подписанный акт, выложил на стол копию.

- Так что, можно открывать? - все еще не верил Богун.

- Можно, - рассмеялся оперуполномоченный, поскольку в диспетчерскую входил начальник районного госпожнадзора майор Малютин. Был Малютин глуховат, и Лисицкий произнес громко и раздельно:

- Официально ставлю в известность: можете распечатывать склад!

- Чего это распечатывать? - непонимающе переспросил Малютин.

- Ба! Какие люди! - очень естественно поразился Лисицкий. - Ты-то откуда?

- По работе, откуда ж, - хмуро объяснил Малютин, протер запотевшие очки и, обнаружив, наконец, среди теснящихся людей Богуна, строго произнес. - Буду опечатывать склад.

- То есть как?! - задохнулась бешенством Панина. - Что значит?.. Ты вообще кто такой?

- Я? - Малютин подивился, что есть кто-то, кто его не знает, скосился на всякий случай на собственные погоны. - Я - Госпожнадзор!