Семен Данилюк - Милицейская сага

Он пронзительно прищурился, набрал воздуху:

- А я нормальный! Слышь ты, проверяло?!

Мороз, окончательно отбросивший политес, хлопнул кулаком по столу, и голос старика, вспорхнувший было, послушно осел:

- Да нет, я ничего! Нервы. А так ничего. Вы им не верьте! Я ж как пришел - вижу, бухучет запущен. На складе даже картотека толком не ведется. Завцентральным складом отчетов и то не пишет. За него бухгалтер делает. Это ж кому выгодно, а?

Он вновь прищурился, уже победно:

- То-то. Я к Паниной. А она меня куда, словом, подальше. Знай, мол, свое место. А мое место - в строю! - решительно заявил он и , значительно ткнув пальцем в стену, перешел на шепоток. - Вот тогда я за документы и взялся. Раскопал, словом. Все они у меня теперича здесь! Великую войну я им объявил. Давайте вместе! Вашу руку, товарищ! Рот-фронт!

Старик принялся втискивать Морозу шершавую ладошку. Но сразу и отстранился.

- Только сами-то вы, юноша, уверены, что хотите правду узнать? Она ведь тяжела, правда. За этими гнусами, - он выразительно потыкал в директорский стол, - большие подлецы стоят. Так что крепко подумайте.

По правде, от всех этих коловращений Мороза слегка замутило и меньше всего привлекала перспектива новых безумных откровений.

- Хочу - не хочу. Приходится.

- И то хорошо, что душой не кривите. С Паниной бороться - наука трудная. Ох, трудная!

- Слушай, отец. Давай договоримся. - Виталий решил, что хватит с него фарса. - Есть сигнал. Отсюда танцуем: кто, когда, где, сколько и чем подтверждается. То есть, вопрос- ответ. Для начала: почему так уверен, что в КБО совершаются замаскированные хищения?

- А потому что воры!

- У! - Мороз заскулил, поймав себя на подражании Паниной. - Опять двадцать пять. Да воры-то в чем? Что украли?

- Так ясно же, - в свою очередь рассердился Краснов. - Материал покрали, на сторону продали и - списали.

- Хорошо. Раз так уверен, убеди меня.

- Вас?!- искренне удивился Краснов. - Я - вас?! Да ваша профессия - подозревать. Сигнал-то вы получили. А убедить можно того, кто убедиться желает.

Было видно, что он добросовестно пытается не разочароваться в собеседнике.

- А вот я щас опыт проведу, - Краснов по-молодому метнулся к двери. - Прям сейчас. Доказательства ему подавай! Ишь, деловой!

Было слышно, как шаркают живо по коридору стоптанные тапочки.

" Смыться бы из этого дурдома, - безысходно помечталось Морозу. - Ну, Лисицкий, хорош! Подставил по полной программе".

Опять заслышалось мышиное шуршание. "Идет, мучитель".

- Вот, доказательств хотели? Извольте. На блюдечке, так сказать. Если сами не умеете, - Краснов выложил из-под рубахи бумажный рулончик. Но, прежде чем Мороз собрался сделать ленивое движение, прикрыл его сверху. Вид главбуха сделался торжественен.

- Здесь, на этих скромных листах бумаги, бесспорно, документально доказано, что во время уценки шестнадцатого мая сего, тысяча девятьсот восемьдесят девятого года, уценено самое ценное из того, что за несколько месяцев пошили два крупнейших наших швейных цеха. Так-то! Да вы сядьте, - Краснов заботливо подставил стул.

- Ладно, разберусь, - Мороз, разворачивая рулон, тщетно пытался отвернуть лицо от гнилостного стариковского дыхания.

На каждом из сшитых меж собой листов крупным, вероятно, красновским почерком было обозначено название ткани, изделия и далее в цифрах показано движение с момента поступления или изготовления. Внизу, под фактическим остатком, были отдельно выбраны куски этой же ткани, подвергнутые уценке. Между собой цифры совершенно не стыковались.

- Чувствуете, как лезет "красным"? - в нетерпении Краснов забегал то справа, то слева, тыча пальцем через руку Мороза в самые лакомые, по его мнению, места. Порой при виде каких-то колонок принимался подхихикивать. Тут же забегал сбоку, чтобы посмотреть на реакцию читающего, и вновь спешил ему за спину.

- Сам сидел, девчонок на выборку посадил. Хорошие девчонки. Но, ох, испоганит их Панина, ежели мы согнуть ее прежде не успеем.

- Так уходит вроде Панина.

- То еще хуже. Сверху поганить способней. Ну, так что?

- Не слабо, - обескураженно произнес Мороз. Ничего похожего увидеть он не ожидал. На скатанных тетрадных листочках содержались сведения, для получения которых потребовалась бы плотная двухмесячная документальная ревизия. Это если бы вообще удалось восстановить картотечный учет. В циферках придурковатого, сумасбродного старичка оказалось запрятано готовое обвинительное заключение на всю уценочную комиссию.