Семен Данилюк - Милицейская сага

- А вот так, гражданин Меденников. Откуда твои беды пошли, знаешь?

- Мудрено не догадаться. Когда на выборы заявился.

- Правильно соображаешь. Надеюсь, сообразил, что дальше меньше не будет?

- Итак мало не кажется. Недооценил я шайку Кравцовскую. Надо - как обложили. Знал бы, умней был.

- В следующий раз будешь. Куда уехать есть?

- Что-то ты все загадками.

- Жизнь загадочна. Потому объясняю. Не все будут рады твоему освобождению. И чтоб не было сюрпризов, лучше бы исчезнуть. Теперь понял? Сейчас пройдешь к следователю. Напишешь какое-нибудь заявление о недоплате налогов или о еще какой-нибудь мелочевке.

- Это еще зачем?

- За что-то мы тебя ведь двое суток держали. Или хочешь сказать, что за тобой грехов нет?

- Как не быть? Но где гарантия, что я тебе сейчас напишу, а ты меня за это же?...

- Мое офицерское слово.

- Че-го?! - Меденников аж подскочил, готовясь зайтись в конвульсиях хохота. Но всмотрелся в потемневшее, сведенное в гримасу лицо и передумал:

- А впрочем, другого не остается.

- Вот именно.

- А как же авария? Труп? Вам же ее на кого-то повесить надо.

- Считай, нашли мы виновного. Мороз, кстати, и нашел. Так-то... Короче, чтоб через два часа пересек границу области. Не скажу, что очень тебе симпатизирую. Но и - за "болвана" в преферансе быть не желаю... Чего заулыбался?

- Так, дежа вю. Вспомнил, что точно так же два года назад меня Мороз твой выпускал, - Меденников поднялся. Низенький, стремительно полнеющий, едва достающий Тальвинскому до плеча, он, не без труда дотянувшись, покровительственно приобнял его за шею. - Сколько я тебе должен, подполковник? Давай только без дураков и без балды. Выкладывай по полной программе. Чего-чего, а бабок наскирдовал в достатке.

- Что-то меня сегодня целый день покупают! - Тальвинский, переменившись лицом, обхватил маленького предпринимателя за обвисшие бока, приподнял, будто прикидывая, переломить или швырнуть о дверь. Осторожненько поставил на место, демонстративно отодвинулся.

Всю эту рисковую процедуру Меденников, надо отдать ему должное, перенес стоически и даже, оторванный от пола, пребывал в этой неуютной позе с некоторым достоинством. Разве что слегка побледнев.

- Тогда извини, - он оправил сбившуюся рубаху. - Но если что, знай, я твой должник. Просто - знай!

На выходе из отдела Меденников столкнулся с Морозом.

- Виталий! - остановил он его. - Я в курсе. И, словом, - если только хоть что-то! Ты мне только - и все дела порешаем. Понял, нет?

- Как не понять? - Мороз с милой улыбочкой отвел его в сторону. - А теперь послушай ты. Если только хоть где-то, хоть как-то, хоть малейшая зацепка появится, - порву, как Тузик грелку! Понял, да? Пшел вон!

19.

События развивались стремительно. Уже на другой день следователя Препанова вызвали к руководству УВД.

- Хотят, наверное, прежде чем передать дело в прокуратуру, "почистить" его, - негодовал Чекин. - Чистильщики! И без того перепачкались по самое некуда. Эту сволочь Галкина не чистить надо. А напротив, прилюдно! .. - он смутился, как всегда в тех редких случаях, когда ловил себя на патетике. - Даже обвинение предъявить не дали.

- Остынь, Александрыч, - попытался успокоить его Тальвинский. - Что ты пылишь? Мы свое дело сделали. Невиновного выпустили. Между прочим, и по Хане твоему договорились. Хотя - видит Бог - в последний раз за него вступаюсь.

- Галкина бы побыстрей выгнать. В отделе прямо буза. Разговоры нехорошие. Ты, кстати, представление в кадры на увольнение отправил?

- Пока нет, - суше, чем необходимо, ответил Андрей, с раздражением почувствовав на себе испытующий взгляд.

Чекин поднялся:

- Смотри, Андрей Иванович, затянем, как бы боком потом не вышло.

И накаркал-таки. Через два дня на отдел обрушилось новое ЧП.

С обеда Вадим Ханя забежал по обыкновению выпить кружечку-другую пивка. День был жаркий, да и нелегкий, - сегодня он пообещал Чекину закончить в суд сразу два уголовных дела. Когда вернулся в кабинет, то Препанов, как обычно, вовсю трудился. Напротив него, спиной к двери, неподвижно сидела сгорбившаяся женщина.

Отношения между следователями за это время потеплели. Ханя даже начал ловить себя на том, что испытывает к странноватому, но безобидному в сущности парнишке что-то вроде симпатии.

- Ну что, братан? - частенько спрашивал он теперь по утрам, требовательно заглядывая в лицо соседа. - Только честно: победим преступность? Без дураков - веришь?

- Верю! - убежденно отвечал Препанов, взволнованно поднимаясь. - И верю в вас, Вадим Викторович! Убежден, вы не безнадежны, и мы истинно подружимся. Может быть, даже семьями.