Семен Данилюк - Мужские игры

- Давай сойдем, - прижалась к нему подрагивающая Юля.

Может, он бы и сам сошел, если бы не прижалась, да и мужики если б не с таким сочувствием глядели. А потому, отстранив девушку, шагнул к желобу.

Смуглый от въевшегося загара киприот что-то сказал.

- Чего ему надо?

- Он говорит, - перевела девушка, - что надо лечь на спину ногами вперед, ноги перекрестить и руки сложить на груди.

- Точно. Чтоб потом в морге не перекладывать, - мрачно прокомментировал один из колеблющихся. И, похоже, окончательно себя запугал, потому что решительно сплюнул: - А ну его на хрен, что я вам, Ариэль какой? Пошли отсюда, мужики. Тем более что не допили. Заодно и этого внизу подберем. Что останется. Сопровождаемый этой ласковой напутственной речью, Забелин улегся на спину, с нарочитой бодростью помахал пальчиками Юле и, как учили, сложил руки. Его подтолкнули, так что он едва успел скрестить ноги, и тело с нарастающей скоростью понеслось по желобу. В какой-то момент оно даже оторвалось от поверхности. Забелин замер, пытаясь сохранить остатки самообладания, поспешно сделал глубокий вдох и в следующее мгновение с шумом погрузился под воду.

Гордый и взъерошенный, вылез он из желоба. Высоко наверху стояла малюсенькая фигурка со сложенными на груди руками.

- Воздуха, воздуха набери! - попытался докричаться он.

Она вяло махнула и опустилась в желоб. А еще через секунду безмолвно пронеслась вниз и погрузилась под воду. Увидев, как беспомощно она барахтается, потеряв ориентацию, Забелин бросился к желобу и, выхватив, поспешно поставил на ноги.

Рот ее был широко открыт, она хрипела, выпученные глаза были полны ужаса.

- Я ж кричал, чтоб не дышала, - прижимая к себе содрогающуюся от непрерывного озноба девушку, виновато бормотал Забелин. Так и стояли они. Она, вздрагивающая у него на груди, и он, то и дело неловко поглаживающий ее влажные волосы, бессмысленно повторяющий одно и то же: - Ну что ты так, глупышка? Это ж всего только аттракцион.

Вот уже несколько часов, не в силах ничем заняться, Наталья крутилась непрестанно в кресле, выкуривала одну за другой сигареты и неприязненно косилась на застывшие усики настенных часов. Через пару часов подойдут несколько костоломов от Забелина. Потом с договорами войдет Петраков, и - мышеловка захлопнется. Организационно все было подготовлено, но душа Натальи продолжала метаться. Появление Максима - без стука - ее испугало.

- Чему обязана?

- Красоте собственной. Сразу - "чему обязана?" Имей в виду - казенщина красивой женщине идет, как кирза под мини-юбку. Может человек просто зайти поплакаться?

- Ты ничего не перепутал? Местком - это через две двери.

- Да будет тебе, Натка, выеживаться. Вижу ведь, что тоже не в себе. Может, объяснимся? Хочу позволить тебе меня простить.

Ответ напрашивался сам собой, и Наталья не удержалась:

- Позвольте вам этого не позволить.

Но тем самым поломала дистанцию, на которой старательно его удерживала.

- Пошто своего верного холопа мучишь, боярыня?- запричитал Максим. - То вроде приближаешь. Вот-вот оттепель. Я по простоте сразу душу нараспашку. И тут опять - бац морозцем! А у меня, между прочим, бронхит хронический.

- Специально готовился, чтоб покрасивше?

- Ну и готовился. - Максим вспрыгнул на крышку стола, поерзал, поудобней усаживаясь. - Виноват я перед тобой, многажды уже каялся. Так сам себя за все эти годы потерянные и выпорол. До сих пор не пойму, как меня черт угораздил тогда от тебя уехать. Уезжал от тебя, а вышло - от себя. Но жизнь-то не кончилась, Натаха. Не можем мы друг без друга! И я это понимаю, да и ты, хоть и выдрючиваешься. Так чего, так и будем кичиться, пока импотенция не одолеет? Знаю, недостоин. Но тогда кто тебя вообще достоин? Через всю эту грязь...

- Господи, опять за свое?.. Да слезь ты со стола, к чертовой матери!

- Уже. Ну что ты глазищи свои немыслимые округлила? Любишь ведь. А меня знаешь, как при виде тебя прихватывает? Я ведь по утрам специально пораньше приезжаю, просто чтобы увидеть, как ты над асфальтом летишь.

- У-у! - завыла Наталья. - Эва куда тебя! Очнись же. Ты мне бесконечно рассказываешь, как жил. Но я-то эти годы тоже жила. Выживала. Почему не спросишь как? А вдруг давно не летаю? Топливо иссякло. - она почти решилась сказать. Даже брови сдвинула, готовясь защититься от последующих его упреков. Но - встретила распахнутые глаза и - опять не смогла. - Или - крылья, например, подпалились. Отступился бы?

- Вранье. Ты другой быть не можешь, - отмел предположение Максим. - Другую я бы не полюбил.