Семен Данилюк - Мужские игры

- Я полежу чуть-чуть.

Поспешно кивнув, он вышел в гостиную.

- Дверь! Только не закрывайте дверь!

Он подошел к мини-бару, выгреб миниатюрные бутылочки с коньяком, виски, водкой. Беспрерывно свинчивая головки, влил все во вместительный стакан и одним махом выпил.

Спустя некоторое время тихо вышла Юля. Подавленная, села в то же кресло. Провела по залитому слюной подлокотнику.

- Напугала?

- Без проблем... Разве что чуть-чуть.

- Хочу выпить. - А тебе можно? - Что уж теперь? - давясь, Юля сделала большой глоток шампанского, закашлялась. - Это эпилепсия, - безысходно объяснила она. Чуть помолчала.- Хотя я надеялась. Сделала томограмму, и мне сказали, что очага нет. Как же я обрадовалась.

Забелин вспомнил вспыхнувшее жизнью лицо после того телефонного звонка.

- Наверное, снимок не получился. Это года три назад началось. Сначала во сне. Я-то не помню - муж заметил. Я замужем была.

- Знаю. Удрал?

- Он ребенка хотел. А я стала бояться. Врачи, правда, говорили, что можно. Но только после курса лечения.

- А что еще говорили врачи?

- Много. Что это родовая травма. Оказывается, так бывает - может двадцать, тридцать лет не проявляться. И что надо... - Она замялась.

- Что надо?

- К психиатру на учет. Чтобы психотропными все время давил. А иначе - эпилептический синдром.

- Эпилептический... чего? - Забелин изо всех сил пытался выглядеть ироничным.

- Синдром. Это когда вроде комы. Я не хотела. Лечилась как могла. К знахарям ездила. Даже решилась на операцию - мне сказали, что в Швейцарии за сто двадцать тысяч очаг можно вырезать. После томограммы думала - пронесло, месяц ведь приступов не было. И вдруг - очень я сегодня испугалась под водой - будто голос какой-то говорит: "А теперь я тебя утоплю". И я впрямь тонуть начала.

- Будет фантазировать - тонуть. Так, хлебнула чуток. Сильный же ты человек, Юля. Столько страха - и одна. Все в себе.

- У каждого своих забот хватает. А мне это наказание Божье. Хотя был момент, размечталась. Не поверите - о вас. - Обо мне?

- О вас, Алексей Павлович. Я ведь до встречи с вами... - Договорились, - "с тобой". - С тобой... Как выяснилось, и женщиной не была. Как-то больше учеба, потом работа. Даже на тряпки времени было жалко тратить. Казалось, всё ерунда. Дружить как будто умела. А вот чтоб полюбить! Хотя мальчишки и в школе, и в институте обхаживали. Даже подружки удивлялись. Они ведь все куда интересней меня были. И замуж вышла как-то нелепо, - Юля вздохнула. - Всё нелепо. И тут вдруг... Вы ведь необыкновенный, Алексей Павлович. Вот и размечталась. Но Бог напомнил. Она перевернула его руку, рассмотрела стрелки на часах.

- Поздно. Вы не бойтесь, я сейчас уйду.

- Опять двадцать пять. Это тебе пора перестать бояться. Мы ведь теперь вдвоем, так?

Почувствовал, как притихла она.

- Так! - подтвердил он. - Нет ничего неизлечимого, кроме смерти. Тут главное, чтобы вместе. И насчет толковых врачей, тоже, знаешь, связями оброс. Так что подыщем тех, которые гробить тебя психотропными не станут. И вообще - сразу из аэропорта заедем к тебе. - Отвечая на безмолвный вопрос, сердито добавил: - Вещички заберем. Раз уж ты под мой медицинский присмотр переходишь, то и жить у меня будешь. Не сердись. Это я тебе так неуклюже в любви объясняюсь.

- Но зачем тебе это? Увидел же...

- А не твое дело. Разговорилась больно.

Он прервался, потому что Юля, поднявшись, обхватила его за шею.

- Алеша, я там, в трубе, только половину, но... я тебя очень, очень. Только ты знай, знай только. Ты ничем, ничем! Если что... Если не получится, ты не обязан. Я сама уйду тут же, как увижу. Потому что это за грехи.

- Молчи же!

- Нет, нет, это важно! Я поняла - это за то, что сотворила. И еще - нельзя становиться рабом денег. Они - инструмент. Но когда они цель, то тогда приходит беда. Ты понимаешь, да?

- Успокойся. Нашла время.

- Но ты дослушай! Деньги либо приносят благо, либо разрушают. Главное, что в душе. Мы не должны погружаться в корысть!

- Хорошо, не погружайся. Тебе причитаются сто двадцать тысяч. Раздай их своим монастырям, церквам, если тебя это успокоит. Только не заблуждайся: те же попы и монахи их же и разворуют. Та еще публика!

- Не милостыню, нет! - Юля возбужденно приподнялась на кровати. - Я всё продумала: надо создать фонд детских домов. Сначала на мои деньги. Я буду их вкладывать в проекты - это-то я умею, а прибыль штучно распределять. Это и будет благо. И тогда Бог меня простит.

- Хотел бы я знать, за что ему тебя прощать. Да и карать тоже. Похоже, других дел у него нет, как развлекаться над слабыми. - Ты что, в Бога не веришь? - со страхом спросила Юля.