Семен Данилюк - Мужские игры

- Господин Саррис поздравляет вас с регистрацией вашей офшорной компании, - сидящая подле Юля вернулась к роли переводчика. - Он выражает надежду на длительное сотрудничество и сожалеет, что не может пригласить на обед, - через три часа у него начинается процесс в Никосии.

- Ноу проблем. - Забелин, который, по правде, тоже притомился от жаркого обмена любезностями, охотно поднялся. - В следующий раз. Скажи ему, что я благодарю и прочая, прочая...

Они спустились на улицу, где на солнцепеке вот уж более часа, равнодушный к жаре, дремал привезший их из аэропорта кипрский таксист.

- Ну-с, довольны вы своим приобретением?

- Приобретением? - Забелин пристально всмотрелся в легонькое, облепившее фигурку платьице, делая вид, что не понял вопроса, и испытывая томительное удовольствие при виде ее нарастающей растерянности.

- Я имею в виду компанию.

- Ах, только компанию?

- Душно. - Юля насупилась.

- Да, скверный городишко. - Лимассол, низкорослый, покрытый, будто коростой, парящим вспученным асфальтом, Забелин не любил. - Хотя есть здесь одно место, где можно отдохнуть. С делами закончили. Купальник захватила?

Он незаметно перешел на "ты". За несколько тысяч километров от Москвы к нему пришло наконец легкое, дурашливое настроение.

- Конечно. Я же не в тундру летела.

- А... то есть не в тундру.

Они забрались на заднее сиденье. Водитель при этом не сделал ни малейшего движения. Только один глаз его раскрылся и выжидающе смотрел на пассажиров через салонное зеркало.

В него развеселившийся Забелин и подмигнул.

- Тогда скажи этому аборигену, пусть гонит в аквапарк.

- В аквапарк?! Но мы еще даже не разместились.

- Ты что, была в аквапарке?

Она чуть мотнула головой.

- Вот видишь. А споришь!

Посреди изнуряющего асфальтового зноя над городом разноцветными змеями переплелись витые трубы - здесь разместился аквапарк, - наполненный свежестью, плеском воды и беззаботными людскими криками оазис.

В ожидании ушедшей переодеться Юли Забелин подтащил к бассейну два шезлонга и стал озираться, с самодовольством предвкушая ее удивление при виде его мускулистого, не расплывшегося пока тела. Но появившаяся из кабинки щупленькая фигурка привела его в уныние. "Забелин, Забелин, старый ты Забелин! Куда тебя понесло?" - уговаривал он себя, глядя, как по привычке, выработавшейся на загаженных подмосковных пляжах, высоко поднимает она белые, будто лишенные пигмента, ноги. - Что-то не так? - чутко угадала она, неловко остановившись перед ним с одеждой, стеснительно прижатой к маленькой грудке. В лице ее проявились такая беззащитность и ожидание обиды, что что-то дрогнуло в нем, как тогда, у церкви. Решительно отобрав одежду, он бросил ее на свободный шезлонг и повлек Юлю к ближайшему аттракциону.

- Расслабьтесь, сударыня. Мы на отдыхе, и нас ждут великие дела.

- Но я боюсь, - беспомощно пролепетала она.

Они остановились перед двумя широкими жерлами, откуда то и дело с воплями вылетали и с брызгами погружались под воду люди.

- Боюсь, - убежденно повторила Юля.

- Но ты же со мной! - Забелин вошел в роль всезнающего покровителя. Он подхватил освободившийся двухсекционный баллон, поднял его над головой и, увлекая девушку, начал подниматься по лестнице.

Наверху, сперва, приподняв, усадил в круг Юлю, затем уселся сзади.

Их подтолкнули, и круг вошел внутрь черной, наполненной стремительной водой трубы.

- О Боже! - в страхе от темноты вскрикнула девушка. Она изо всех сил вцепилась в веревки. Круг завертело и повлекло вниз, разгоняя. На каком-то повороте их занесло.

- А-а! - в томительном страхе закричала Юля.

- А-аа! - млея от восторга, заорал во всю силу легких Забелин. Крик их, соединенный с криками других, наполнил трубу гулом.

- Я боюсь! Алешенька, родной, боюсь! - послышалось ему среди гула, и в следующую секунду их вынесло на финишную прямую и выплюнуло в бассейн, в который, не переставая кричать, погрузились они с головой.

Мокрый Алексей поймал и развернул к себе Юлю.

- Ты что сказала? Что ты сейчас сказала? - Он обхватил ее плечи. Но девушка, беспрерывно моргая от набегающей на глаза воды и жмурясь на солнце, лишь чему-то улыбалась. - Стало быть, послышалось, - огорчился Забелин. Войдя в азарт, показал на возвышающийся в стороне высоченный, словно лыжный трамплин, желоб. - А туда слабо?

- О нет! Только не это.

- Что хочет женщина, то хочет бог, - разыгравшийся Забелин потащил упирающуюся Юлю к подъему на самый крутой аттракцион. Через несколько минут они стояли на высоченной горе перед началом спуска. Далеко внизу среди бассейнов копошились презренные букашки. При виде их Забелин понял трех нерешительно топтавшихся подле и матерящихся по-русски мужиков.