Семен Данилюк - Мужские игры

- Мы люди стихийные. Но мощных стихий!

- Окстись, не перед Мельгуновым выступаешь. Знаешь, какие деньги нужны, чтоб институт поднять?

- Ну...

- И что, впрямь столько под себя подгреб, что готов лишними десятком миллионов рискнуть?

- Десятком?

- Это как карта ляжет. А то и двумя. Выйдем-ка в холл. - Забелин поднялся. Да и кстати - судя по заблуждавшим глазам Макс как раз собирался повторить. - Вот что, Максим, - Забелин убедился, что рядом никого нет, - люди мы свои, так что темнить не буду. Намерен я институт наш для "Возрождения" прикупить. Финансирование банк обеспечивает. Приглашаю в команду.

- Выходит, не зря Игнатьич на тебя взъелся. Почуял волчару, - Макс уличающе скривился. - Лихи, как погляжу, вы, нынешние. Об институте, как о дыне, купил - продал.

- Не дыня. Но товар. Ты что, болезный, и впрямь полагаешь, что будет он себе и дальше стоять посреди Москвы, весь в масле и фольгой оптико-волоконной упакованный и для всего прочего мира недоступный? Не мы, так другие скупят. А не скупят, так обанкротят. И еще дешевле заберут. Я потому на это пошел, что банк наш как раз к поддержке информационных технологий обратился. И институту мощная рука ой как нужна. Все срослось, понимаешь? Деньги от аренды на финансирование научных тем пустим. А уж как "доведем" технологии, тогда потихоньку к главному - начнем торговать ими. Тут уж тебе карты в руки. Ну, и на поглощении, само собой, заработаем - на скупку контрольного пакета выделено восемь миллионов. Что сэкономим - ты в доле.

- Так ведь Юрий Игнатьевич!

- Юрий Игнатьевич твой!.. Наш. Великого гения ученый. Штучный человек. Но не безразмерный. Рыночник, например, из него никакой. Такого за эти годы наработал - хорошо еще, если мой план реализовать удастся. А альтернатива - прилетит какой-нибудь АИСТ, - слушал о такой хищной птице? - склюет все лакомое, да и повыкидывает стариков наших со всеми их прожектами.

- Ты что ж, предлагаешь против Мельгунова выступить?

- Да ни боже мой. Просто на сегодня мы с тобой мельгуновскую выгоду лучше его самого понимаем. Главное, придумать комбинацию, чтоб никто в институте, кроме нас с тобой, не знал, что за скупкой этой банк наш стоит. Для этого выпятим тебя, как ты и любишь, спасителем и благодетелем. Банковские деньги выведем сначала на Запад, а оттуда запустим в институт как твои. Запутаем источник. Хочет Юрий Игнатьевич иметь западные деньги - пусть имеет. А за тобой контроль за их целевым использованием, ну, и за институтом в целом. А уж когда завершим поглощение, тогда вместе к Юрию Игнатьевичу в ноги бухнемся. Не дурак же он - поймет расклад. Главное - договориться, что бежим вместе. А о технике не беспокойся.

- Сказала сова мышам.

- То есть?

- Анекдотец такой есть. Мыши пришли к сове за советом, как навсегда спастись от кошек.

"Превратитесь в собак", - посоветовала сова. - А как это? - Ну, чего вы пустяками отвлекаете? Как, как. Главное - направление задано. - Максим помолчал, ожидая реакции более острой, чем чахлый смешок приятеля.

- Имей в виду, Алёха. Если что плохое задумал, старика я при всех вариантах не сдам.

- И за кого ж вы меня все держите-то? - обозлился Забелин.

- М-да, интересные штучки играет буржуазия. - Максим сделался задумчивым. - Как это мы сможем скупить мельгуновский институт в интересах Мельгунова, против воли его, да еще так, чтоб сам он и не догадался? Шарада! Пойду-ка я еще сотняшкой "Камю" подзаправлюсь. - Он отвел удерживающую руку. - Потому что поразмыслить требуется.

- Алексей Павлович! - послышался от двери голос администратора. - Ваш зал освободился.

- Ну что ж, к барьеру. Подождет твоя сотняшка.

- Давненько не брал я в руки шашек. - Максим, весь еще во власти состоявшегося разговора, деланно бодро потер руки.

Но видно, сыграть сегодня была не судьба. Едва начали они переодеваться, как в зал вбежал растерянный директор комплекса в сопровождении двух громил.

- Алексей Палыч, родной, пощадите! - еще в движении запричитал он. - Придется уступить зал. Онлиевский внезапно приехал. Ну прямо хоть плачь. И резервных нет.

- А мы-то при чем? - Максим недоброжелательно посмотрел на переминающихся сопровождающих. - Онлиевский, фигевский. И то уж десять минут нашего времени заиграли.

- Товарищ... или не наш? - поразился директор.

- Американский товарищ.

- Очень приятно. - Директор поспешно смастерил некое подобие удовольствия. На полномасштабную улыбку времени явно не хватало. Что и подтвердили топтавшиеся в нетерпеливом недоумении охранники: