Семен Данилюк - Мужские игры

Он попытался осторожно высвободить ладонь, которую она непрерывно оглаживала пальчиком.

- Да от тебя-то мне ничего не надо. Только чтоб вместе! - простонала Яна. Она вновь схватила его руку и, опять подражая кому-то, быстро прижала к своей щеке.

- Не отпущу больше. Моё.

В тот же миг Забелин и Яна отпрянули друг от друга и с тревожным раздражением повернулись к неспешно затянувшей свою скрипучую гамму двери.

В увеличивающемся пространстве появилась щуплая фигурка с взъерошенными волосами над бледным личиком, с облупленным, будто пересохший лук-порей, носом. В облегающих узенькие бедрышки влажных от снега джинсиках она напоминала чахлый тюльпанчик, облепленный смокшимся целлофаном.

- Слушай, я предупреждала! Чего, самая шустрая? Подождать не можешь? - обрушилась на заглянувшую Яна.

- Я давно жду, - игнорируя секретаршу, девушка обратилась к Забелину.

- Что у вас?

- Я Юля.

- А я Яна. И что дальше?! - угрожающе отреагировала секретарша. Она подошла вплотную и теперь возвышалась над маленькой Юлей, как горячащаяся статная кобыла рядом с невзрачным пони.

Но, странное дело, от невыгодного соседства этого представившаяся Юлей не испытывала ни малейшего дискомфорта.

- Я Юля Лагацкая.

И при виде напрягшегося Забелина добавила удивленно:

- Владимир Викторович предупредил, что меня будут ждать.

- То есть вы от Второва?!

- Ну да. - девушка обозначила намекающий кивок в сторону секретарши.

- Вы свободны, Яна, - получилось нарочито официально, и Забелин добавил: - В понедельник, как и все, приступите к работе.

Лицо Яны вспыхнуло торжеством, и, прежде чем выйти, она, поймав его взгляд, томно, значительно, опять кому-то подражая, прикрыла свои вздыбленные тушью ресницы.

"О Боже", - чуткий на фальшь Забелин почувствовал себя отцом Сергием, избавившимся от искушения.

- Итак, - он указал на овальный стол, - я Забелин Алексей Павлович. Вы - Лагац...

- Лагацкая Юля.

- Да. И чем могу?

Неожиданно на лице посетительницы проступило мягкое, лучиком солнца меж плотных туч, лукавство.

- Скорее я должна мочь. Ведь это вы меня ждете.

- Это я слышал. Боюсь, тут недоразумение. У нас действительно с Владимиром Викторовичем был э... некоторый разговор. Но, должно быть, мы не совсем поняли друг друга... Вы где учитесь?

Он смешался под ее внимательным взглядом. Где-то там в глубине себя она явно веселилась. Лицо, впрочем, оставалось замкнутым.

- То есть раз уж рекомендация Владимира Викторовича, я, конечно, пораскину в смысле трудоустройства. Но мне нужен был - да и теперь, собственно, - такой, знаете, матерый профи.

- Я так и поняла.

- Ну вот видите. - Забелин облегченно поднялся.

- Так когда начнем?

- Понимаете, девушка, у нас очень жесткий бюджет. - Забелин проклинал неловкое положение, в которое загнал его шеф, и непонятливость визитерши. - Секретарша уже есть.

- Я видела.

Он уловил иронию и обозлился:

- Словом, как только, так сразу.

- Дело в том, что не хотелось бы оттягивать. У меня есть хорошее предложение, но Владимир Викторович просил помочь здесь.

- Помочь, - туповато повторил Забелин, разглядывая ее расцарапанную руку. "Может, и цыпки есть".

- Котенок, - проследила за его взглядом Юля. - Забрался под диван. Мяукает со страха. Вот... вытаскивала.

- Ну да. А вам, простите...

- Двадцать три. Но фондовым рынком занимаюсь четыре года. Между прочим, когда я писала сценарий приватизации СНК, то и вовсе был двадцать один...

- Сценарий чего?! - Забелин, осторожно взяв ее за щуплые плечики, вновь усадил на диван, усевшись рядом. - То есть вы хотите сказать, что разработали программу...

- Не я одна, конечно. Но концепцию - да. Это мое.

В продолжение всей этой удивительной встречи Забелин чувствовал себя неуютно, но теперь он оказался в каком-то вовсе иллюзорном положении.

Даже среди прочих предельно коррумпированных, "прихватизационных", как их называли, процессов продажа за бесценок крупнейшей нефтяной компании прогремела как образец максимально наглого и в то же время элегантного обкрадывания государства. Определить оптимальные условия конкурса было поручено инициатору - Онлиевскому. Среди задач, поставленных им перед разработчиками, значились две ключевые. Прежде всего, само собой, взять по дешевке и сделать при этом так, чтоб никто из конкурентов, даже предлагающих гораздо большие деньги, не мог выиграть у АИСТа и чтоб все это оказалось абсолютно законно.

Разработчики пошли дальше. Они придумали, как на этом можно еще и заработать. Поэтому самым писком оказалось включение в условия конкурса положения о том, что победитель обязан внести в компанию технологическую установку по производству крекинга. То есть то оборудование, которым единственно обладал АИСТ и как раз не знал, как бы от него избавиться. А уж после того, как хлам этот был оценен в пятнадцать миллионов долларов, непонятно было, чему больше следовало изумляться - изворотливости тех, кто изобрел такие условия, или бесстрашию тех, кто их подписал.