Семен Данилюк - Мужские игры

- Что ж сюда прикатил, в прокисшее наше пространство?

- А задумываться начал. Для чего я есть на этом свете? Ну, нарубил я там "капусты". И еще, сколь надо, дорублю. Ну, купил семье дом. Счет есть. Баб меняю. Но для чего все?

- А в самом деле - для чего? - От крутых максовых виражей Забелин за эти годы начал отвыкать.

- Не прикалывайся. Сейчас я есмь весь из себя на полном серьезе. Ведь для чего-то я на этот свет появился. Ну не только для того, чтоб сожрать пару тонн говядины, покрыть фекалиями несколько гектаров и спустить в презерватив столько спермы, что ее хватило бы для осеменения карликового европейского государства.

- Вот тебе и цель - не пользуйся презервативами.

- Презрение на вас. Словом, может, нас Мельгунов безнадежно испортил, а может, пионерская организация, где я за отрядного барабанщика состоял, но скучно до одури на себя одного работать, там деньги множить, когда здесь зарплата по пятьдесят долларов на человека.

- По двадцать не хочешь?

- Есть у меня, короче, такая мыслишка - "покачать" ситуацию на родине. Поднять что-то серьезное, так чтоб жизнь вокруг забурлила. Э, разве вам понять!

- Это нам непросто. А ГКЧП опять не боишься? А то у нас еще в твое отсутствие и покруче случилось. И не факт, что в последний раз.

- Это когда из танков по Верховному Совету потренировались? Отбоялся. Потому что больший страх познал - душой зажиреть.

- То есть соскучился по высокой духовности?

- Это у вас-то? Погляди вокруг: была, да вся вышла.

- Неудивительно. Флоровские разбежались.

- Забелиных скупили. Хоп! Два - ноль, - Максим зашелся в добро-подначивающем, рассыпчатом своем смехе.

Пикетироваться с Максимом, как и прежде, было занятием бесперспективным.

- Так чем конкретно думаешь заняться? Есть наработки?

- Поглядим, прикинем, где что поднять можно. Должны же быть зоны, которые вы, олигархи, еще не пожгли.

- За олигарха - это тебе отдельный поклон - высоко поднимаешь. А с зонами у нас по-прежнему все в порядке. Одна сплошная рублевая зона. И доллар - что-то вроде зеленого билета на волю... Один или с семейством? В семье-то хоть нормально?

- О, это нормально. В семье как раз полный нормалек. Они теперь натуралы. Дочка - та и вовсе по-русски с акцентом. И что обидно - специально, стервозинка малолетняя. Патриотизмом отца язвит. Так что семья моя бывшая - чистые невозвращенцы.

- Бывшая?

- Нет, с дочкой контакт остался. А с женой - разбежались втихую. У нее теперь собственный бойфренд. Хахель, по-нашему. Много я, Алеха, понял за эти годы. И главное - от чего человек старится.

- Ты сегодня что-то глобальностью наповал лупишь.

- Человек, Алеха, от собственного страха старится. От страха смерти. А у нас еще похлеще - на страхе жизни взращены. Поступка боимся, а потому пригибаем сами себя так, как никакое КГБ не могло. Вот ты, кстати, как со своей? Помнится, развестись грозился?

- Собираюсь вроде.

- То-то и оно-то. И восемь лет назад собирался. Даже жен впрок придерживаем. И не любим давно, и мучимся, и грызем оттого, а сожительствуем. Потому что с молодости страх в нас под старость одному, без сиделки, остаться. Супруга как клюка - авось пригодится. И под это-то "авось" всю жизнь себя ломаем. Всякое свежее чувство притапливаем. Бляданем втихаря - и на базу, зализываться.

- Не по поводу ли Наташеньки Власовой сии страдания?

Ораторствующего Максима будто по губам ударили.

- Да, Наташка - это, конечно, было что-то, - необычно просто произнес он. Уловил вопросительный взгляд Забелина. - Чего зыркаешь?! Без ваших зырканий тошно. Я ведь задним числом такой умный. Все мы задницей умны. А тогда? Вроде здесь жизнь кончилась. Уезжаешь в другой мир. Что там ждет? Да и у Натальи тоже свой ребенок. Думалось: ну куда? Уеду, забудется...Сначала и вправду забылось. Закрутился. Планы, прожекты. А потом раз и - кольнуло. И еще. Оказывается, проросло. И - такая, скажу тебе, нудянка пошла. Выйду иной раз ночью из Флоридского своего домишки, гляну на небо и - начинаю через звезды с Натальей разговаривать. Крыша пошла. Потому и с женой разбежались. Женщины ведь существа зависимые, - от нашего внимания согреваются. А если не греет, да еще понимает, почему, так какие после этого претензии?.. Как она, кстати? Одна или?..

- Не знаю, Максик. Я ж на другой год после тебя ушел и, считай, все связи оборвал. Слышал, правда, что вроде по-прежнему в институте.

- Чего уж впрочем теперь! Такие-то дела пережил старик Макс. Богатый глупый Макс.

Забелин придвинулся: