Семен Данилюк - Мужские игры

- Господи, Максим!

Флоровский поспешно схватил протянутые руки и принялся целовать их.

- А я, похоже, совсем переменился, - печально посетовал Забелин.

Лицо женщины осветилось удовольствием, не столь, впрочем, бурным. Она протянула руку Забелину:

- Алеша. Так что ж мы? Входите же! Юра! Юра! - закричала она. - Иди, иди!.. Ну как же не предупредили-то.

Но уже вышел в прихожую, перевязывая на ходу кистями бархатную пижамную куртку, хозяин - Юрий Игнатьевич Мельгунов.

- Вроде знакомые голоса, - пророкотал он. - Но с иностранным прононсом.

Он подошел вплотную к выдвинувшемуся вперед Флоровскому, пристально оглядел, как бы сравнивая увиденное с тем, что жило в его памяти, и с чувством сжал давно удерживаемую на весу руку:

- Приехал-таки в родные пенаты, иностранец.

- Неужто и впрямь прононс появился? - кокетливо расстроился Максим.

- Да, долгонько. - Мельгунов пригляделся. - Здравствуйте, Алексей Павлович.

- Ну, слава богу, и я замечен. Сколько ж мы до вас добирались-то, Юрий Игнатьевич.

Мельгунов смотрел на учеников, а они, скрываясь, разглядывали его - все еще лощеного, даже дома "с иголочки", с аккуратно зачесанными назад сильно поредевшими волосами, жестко сложенными узкими губами и въедающимися в тебя глазами. Но русла, давно проложенные морщинами, углубились по-стариковски, да и глаза замутились.

- Что? Поплохел? - догадался Мельгунов.

Впрочем, едва задав вопрос, он отмахнулся от готовых возражений и обратился к жене: - Маечка! Собери-ка быстренько. - он сделал приглашающий жест раздеваться.

- Так у нас...Я ведь думала в магазин завтра, - смешалась Майя Павловна, но под нахмурившимся взглядом мужа, прервавшись, устремилась на кухню. - Покажи им, где тапки! - крикнула она оттуда.

- Сами помнят. Командуйте. А я пока в кабинете приберу, - Мельгунов удалился в глубь квартиры.

Максим вытащил из-за спины пакет с прикупленными по дороге деликатесами. -Хорошо, что я тебя, козла, не послушал. А то б вообще стыдобуха была...Ди-рэ-эктор! Холодильник забит! - прошипел он. - А тапки-то вон до дыр протертые. Совсем вы, олигархи, от народа отбились... Майечка Павловна! Не откажите присовокупить к Вашему изобилию! Мы тут как раз по дороге прихватили!

- Вы где, друзья? - встретил их на пороге кабинета Мельгунов.

Забелин, едва зайдя, внутренне сжался. Оттого, что кабинет этот оставался таким, каким был семь лет назад, когда в последний раз принимали здесь Забелина, возникло ощущение, что и не было этих лет, и что все они в том разломном девяносто первом. Он покосился на Максима, который со странным выражением прошел мимо хозяина к стеллажам и нежно, подушечками пальцев провел по корешкам занимающих отдельную, туго забитую полку книг.

- А вот этих, по-моему, не было, - показал он на угол полки.

- Да, это свежее. Вон та, последняя, переводная - на английском. А сейчас статью одну делаю - друзья из Мюнхена попросили. Запаздываю. Не работается. Но глупости все, впрочем. Прошу, коллеги! Хотя теперь уж следует - "господа".

Мельгунов указал на кресла у журнального столика, заваленного журналами, с неизменной пачкой "Герцеговины Флор" посередине.

- Заматерели. - Он еще раз присмотрелся к обоим. - Рассказывайте, как это мы с вами дошли до жизни такой. Что ты, например, Максим? Науку-то за рубежом не забросил? Мне тут Интернет мои ученики подключили. Не скрою, искал.

- Не там искали, дорогой Юрий Игнатьевич. Мой сайт теперь - ценные бумаги. Пришлось, увы, переквалифицироваться. Проклятый Запад не захотел меня полюбить ученым. Зато признал фондовиком. - Это что же значит?

- Это значит, что живу без проблем. Все есть.

Он заметил, что глаз Мельгунова чуть прищурился, и поспешно исправился:

- Счастья вот только нет.

- Что так, бедолага? - притворно посочувствовал Забелин.

- Да чему радоваться-то? Что денег сделал? - Флоровский, стремясь увильнуть от неудачно начатого разговора, схватил знаменитую пепельницу в форме возлежащей нимфы, растроганно покрутил. - Надо же, цела.

- И будет цела, если лапать перестанешь, - отобрал пепельницу Забелин.

- Стало быть, для науки закончился, - тяжело заключил Мельгунов. - А насчет денег, так здесь положение такое, что для многих их наличие уже и есть счастье. Только вам обоим, как понимаю, знать об этом недосуг. Раздался телефонный звонок. Мельгунов было приподнялся, но из прихожей послышалось: "Юра, я подниму", - и он остался на месте.

- Майя Павловна все такая же, - улыбнулся Забелин.

- Какая?