Джеффри Арчер - Каин и Авель

«Оскорбительное предложение, – подумал Уильям, – но я должен его высказать».

«Таковы все банкиры, другого они и не ждут: они считают, что человек тут же выйдет из дела, как только в нём появятся проблемы», – подумал Авель.

– Боюсь, что до возвращения долга банку в размере двух миллионов долларов, – говорил далее Уильям, – нам придётся наложить запрет на владение и пользование недвижимостью мистера Лероя. Мы в банке высоко ценим ваш вклад в дела группы и не предприняли никаких шагов по продаже отелей до тех пор, пока не получили возможность переговорить с вами лично. Мы подумали, что вы, возможно, знаете заинтересованных в покупке этой собственности, поскольку здания, земельные участки под ними и весь бизнес представляют очевидную ценность.

– Однако они не кажутся достаточно ценными вам, раз вы не хотите поддержать меня, – сказал Авель. Он устало провёл рукой по густым чёрным волосам. – Сколько времени вы дадите мне на поиски покупателя?

Уильям на минуту задумался, увидев серебряный браслет на запястье Авеля Росновского. Он где-то видел этот браслет, но не мог вспомнить – где.

– Тридцать дней. Вы должны понимать, что банк несёт ежедневные издержки по десяти из одиннадцати отелей. Только чикагский «Ричмонд» приносит небольшую прибыль.

– Если вы дадите мне время и обеспечите поддержку, мистер Каин, я сумею превратить все отели в прибыльные предприятия. Я знаю, что могу сделать это, – заявил Авель. – Дайте мне шанс доказать, что я могу сделать это, сэр.

Авель вдруг почувствовал, что последние слова застревают у него в горле.

– Мистер Лерой давал такие же заверения банку, когда приезжал к нам осенью прошлого года, – сказал Уильям. – Но мы переживаем тяжёлые времена. Нет никаких признаков того, что этот бизнес пойдёт в рост, а мы не специалисты по гостиницам, мы банкиры.

Авеля начинал выводить из себя разговор с этим элегантно одетым банкиром, «щенком». Дэвис был прав.

– Но тогда тяжёлые времена настанут и для персонала отелей, – заметил он. – Что они будут делать, когда вы всё распродадите? Вы представляете себе, что случится с ними?

– Боюсь, это область не нашей ответственности, мистер Росновский. Я должен действовать в соответствии с интересами банка.

– Вы хотите сказать – в соответствии с вашими личными интересами, не так ли, мистер Каин?

Молодой человек покраснел.

– Это несправедливое замечание, мистер Росновский, и я бы сильно оскорбился, если б не понимал, через какие испытания вам пришлось пройти.

– Жаль, что вы не проявили это своё понимание во время разговора с Дэвисом Лероем! – воскликнул Авель. – Он бы оценил. Вы убили его, мистер Каин! Ровно так же, как если бы сами вытолкнули его из окна. Вы и ваши чопорные коллеги просиживаете здесь задницы, а мы вкалываем не покладая рук, чтобы вы могли получать проценты, когда дела идут хорошо, и давить людей, когда дела идут плохо.

Уильям тоже стал раздражаться. В отличие от Авеля Росновского, он не выказывал этого.

– Такое направление дискуссии никуда нас не приведёт, мистер Росновский. Должен вас предупредить, что, если вы не найдёте покупателя на отели в течение тридцати дней, у меня не останется иного выбора, как выставить их на публичные торги.

– Теперь вы советуете мне обратиться в другой банк за кредитом, – саркастически произнёс Авель. – Вы знаете, кто я такой, но не хотите поддержать меня, так куда же мне прикажете идти отсюда?

– Боюсь, не имею ни малейшего представления, – ответил Уильям. – Решение этого вопроса находится целиком в ваших руках. Правление банка приказало мне ликвидировать счёт как можно быстрее, и именно так я и намерен поступить. Я бы попросил вас соблаговолить войти со мной в контакт до 4 февраля и дать мне знать, удалось ли вам найти покупателя. Желаю удачи, мистер Росновский.

Уильям встал из-за стола и опять протянул руку. Авель проигнорировал жест и пошёл к двери.

– После нашего телефонного разговора я думал, что у вас хватит стыда, чтобы предложить мне руку помощи. Я ошибался. Вы не кто иной, как обычная сволочь до мозга костей. Поэтому, когда вы вечером отправитесь спать, подумайте обо мне. И когда проснётесь утром, опять думайте обо мне, потому что я никогда не перестану думать о своих планах в отношении вас!

Уильям, нахмурившись, смотрел на закрытую дверь. Его всё ещё занимал серебряный браслет. Где же он его видел?

В кабинет вошла секретарша.

– Что за ужасный тип! – воскликнула она.