Джеффри Арчер - Каин и Авель

Твой партнёр и друг

Дэвис Лерой.

Авель перечитал письмо ещё раз, потом аккуратно сложил и убрал в бумажник.

Позднее тем же утром он отправился в университетский кампус и сообщил Мелани новость со всей возможной деликатностью. Он сидел в нервном напряжении на диване, не понимая, что ещё может добавить к формальному сообщению о смерти. Мелани отнеслась ко всему на удивление спокойно, как будто заранее знала, что это случится. Авель не увидел её слёз, – может быть, они появились потом, когда он уже ушёл. Ему впервые в жизни стало жаль Мелани.

Авель вернулся в отель и решил не обедать вообще, лишь попросил официанта принести ему стакан томатного сока, а сам начал разбирать почту. В ней он нашёл письмо от Кертиса Фентона из банка «Континентал Траст». Сегодняшний день явно был днём писем. Фентон получил уведомление от бостонского банка «Каин и Кэббот» о принятии им финансовой ответственности над группой «Ричмонд». До поры до времени бизнес должен идти как обычно, пока не состоится встреча с мистером Дэвисом Лероем, на которой будет рассмотрен вопрос о распродаже всех отелей группы.

Авель сидел, уставившись на послание, а после второго стакана томатного сока набросал письмо председателю совета директоров «Каин и Кэббот», некоему мистеру Алану Ллойду.

Через несколько дней он получил ответное письмо, которым его 4 января приглашали в Бостон, чтобы обсудить с директором по банкротствам вопрос о продаже группы. Банк хотел бы взять эту паузу для того, чтобы разобраться с возможными последствиями внезапной и трагической кончины мистера Лероя.

Внезапной и трагической кончины?!

– А кто был её причиной? – вслух выкрикнул разъярённый Авель, внезапно вспомнивший слова Лероя: «Они подсунули мне какого-то щенка-молокососа… Боже правый, если я ещё встану на ноги, то удавлю его лично, а затем и его банк!» – Не волнуйся, Дэвис, я закончу эту работу за тебя, – громко произнёс Авель.

Все оставшиеся до Нового года недели Авель управлял отелем, строго контролируя персонал и цены, но всё, чего они сумели достичь, – это не утонуть. Он не мог не задумываться над тем, что же происходит с остальными десятью гостиницами группы, но у него не было времени, чтобы выяснить это, к тому же это теперь было за рамками его ответственности.

4 января 1930 года Авель Росновский прибыл в Бостон. Он сел на вокзале в такси, которое доставило его в «Каин и Кэббот», и оказался на месте на несколько минут раньше. Он сидел в приёмной, которая была больше и наряднее любого номера в чикагском «Ричмонде». Он начал читать «Уолл-стрит Джорнел». Газета пыталась убедить его в том, что 1930 год будет лучше. Он в этом сомневался.

В комнату вошла немолодая, строго одетая женщина.

– Мистер Каин готов принять вас, мистер Росновский.

Авель поднялся и пошёл вслед за ней по длинному коридору в небольшой, отделанный дубовыми панелями кабинет, посреди которого стоял огромный, обитый кожей стол, а за ним сидел человек приятной наружности и, как показалось Авелю, примерно того же возраста, что и он сам. У него были такие же голубые глаза, как у Авеля. На стене за спиной у молодого человека висел портрет мужчины, на которого он был очень похож. «Готов поспорить, что это его папаша, – подумал Авель с горечью. – Можете быть уверены, он-то переживёт катастрофу: банки выигрывают в любом случае».

– Меня зовут Уильям Каин, – представился молодой человек, поднимаясь и протягивая руку. – Садитесь, пожалуйста, мистер Росновский.

– Спасибо.

Уильям неотрывно смотрел на невысокого человека в не очень ловко сидящем костюме и не мог не отметить решительность его взгляда.

– Вы позволите мне проинформировать вас о последних переменах ситуации так, как я их вижу? – продолжил голубоглазый молодой человек.

– Конечно.

– Трагическая и безвременная смерть… – начал Уильям, который сам ненавидел неуместную помпезность подобных слов.

«Вызванная вашим бессердечием», – подумал Авель.

– …похоже, возлагает на вас ответственность за управление группой до тех пор, пока банк не найдёт покупателя на отели. При том, что сто процентов акций группы записаны теперь на ваше имя, недвижимость в виде одиннадцати отелей, которые служили залогом полученного покойным мистером Лероем кредита в размере двух миллионов долларов, является нашей собственностью по закону. Это обстоятельство освобождает вас от какой бы то ни было ответственности, и, если вы захотите отстраниться от этой операции, мы с пониманием отнесёмся к такому шагу.