Дер Нистер - Семья Машбер

— И то правда! — послышался голос из толпы. Гнев и возмущение, направленные против Лузи, Сроли удалось частично перекинуть на другого и отвести беду от Лузи. И пусть никого не удивляет, что, переступив порог дома и увидев то, что там происходит, Сроли не испугался и ворвался в переднюю, точно в клетку со львами, приготовившись не только защитить и спрятать Лузи, но самому напасть на нападающих. Сроли не мог поступить иначе: он понимал, что только крайнее средство — возможно, для него самого неожиданное — поможет унять разъяренную толпу, подействовав на нее, как ушат холодной воды, вылитый на разгоряченную голову.

И это средство подействовало. Однако толпа тут же спохватилась и поняла, что ее обманули, что то, ради чего она, подстрекаемая и рассерженная, сюда пришла, разбито вдребезги. Те, кого, подобно Песе, привели сюда подлинные беды, вдруг потеряли из виду человека, на котором они собирались выместить накопившуюся горечь, — Лузи. А те, кем руководило любопытство и простое желание поглазеть, потеряли надежду на то, что представление состоится, и тоже были злы на Лузи. Всеми овладело чувство, какое часто испытывают дети, когда у них незаметно отбирают вещь, с которой они играли, и они остаются с пустыми руками, недоумевая, куда девалась эта вещь и что теперь делать. Когда собравшиеся пришли в себя и увидели, что это Сроли лишил их того, ради чего они пришли, они набросились на него.

— Кто он такой, вот этот? — спрашивали люди, которые не знали Сроли; те, кому он был знаком, бранились:

— А он тут при чем, этот нищий, побирушка, который живет на чужие харчи? Какой черт принес его сюда? Кому он тут нужен?

— Что творится? — закричал Иоина, который очнулся после опрокинутого на него ушата холодной воды. — Кто он такой, этот бездомный, без роду и без племени, неизвестно откуда вырвавшийся — из кандалов или из-за решетки, куда его посадили за изготовление фальшивых денег или за другие мошенничества… Полюбуйтесь на него! Никто не видел, чтоб он молился, сидел над книгой или занимался другой работой. А в последнее время он только по домам шатается! Спрашивается, на какие же достатки он живет, если не за счет темных делишек, которые тут проделываются?

Посмотрите на них, — указал Иоина сначала на Сроли, а потом и на Аврама, который все еще стоял в дверях с распростертыми руками. — Посмотрите, как они, словно сговорившись, защищают и заслоняют того, кто только что был перед нами, чтобы спасти его от заслуженного наказания!

— Ты! — крикнул один из сообщников Иоины и поднес к самому лицу Сроли кулак, который вот-вот мог весьма неделикатно соприкоснуться с ним, отчего Сроли неминуемо умылся бы кровью, а в придачу и с парой зубов, наверное, расстался бы…

Теперь опасность нависла над Сроли, так как толпа, лишившись объекта, на котором собиралась выместить накопившуюся злобу, несомненно, направила бы гнев на того, кто занял место Лузи. Дело обстояло скверно, поскольку Иоина, надо полагать, заручился поддержкой небольшой, но крепкой компании наемников, которых он либо заранее подпоил, либо обещал напоить после «работы», и те с нетерпением ждали, когда можно будет приступить к выполнению «заказа».

Дело обстояло скверно. Занесенный над Сроли кулак мог в любую секунду опуститься на его лицо. Но Сроли рванулся, подбежал к окну, вырвал из проема зимнюю раму, а потом высадил и самое окно… Перекинув ногу через подоконник — вовсе не для того, чтобы тут же перекинуть и вторую ногу и удрать, — он высунул голову наружу и крикнул во весь голос:

— Будочник!.. Сюда!..

Сроли знал, что крики его напрасны, так как в этой части города даже тени будочника никто никогда не видал; исключение составляли те случаи, когда кто-нибудь из будочников заглядывал сюда ради темных своих делишек или для выполнения специального поручения городских начальников. Сроли все это знал, однако он позвал на помощь: во-первых, ничего другого ему не оставалось, а во-вторых, чутье подсказывало ему, что это единственное средство, способное остудить толпу.

Чутье не обмануло Сроли: толпа испугалась. Не видя и следа присутствия какого бы то ни было полицейского чина и даже не веря в возможность того, чтобы на зов Сроли кто-нибудь явился, толпа вдруг поверила в случайность: а вдруг на счастье Сроли как раз в эту минуту по улице проходил будочник и Сроли его позвал… Этого оказалось достаточно для того, чтобы толпа, в большинстве своем состоявшая из людей ни в чем не повинных и Иоиной не нанятых, вдруг поверила, что вот сейчас через окно или через дверь войдет человек в мундире, блюститель порядка. А иметь дело с кем-нибудь из этих людей никто не пожелал, и толпа начала откатываться к выходу так же стремительно, как раньше пыталась проникнуть в дом, чтобы завоевать там свободное пространство.