Дер Нистер - Семья Машбер

И тут, перечисляя различные виды страданий, Лузи хотел объяснить Авраму сущность и этих последних. Пока Лузи говорил, Аврам не упускал ни одного произнесенного им слова, а иногда даже вскакивал с места и начинал стремительно шагать по комнате. Было время перед молитвой, которая следует за утренним чаем; Аврам и Лузи находились в хорошем расположении духа и готовы были вести такие беседы, чувствуя себя отдохнувшими после ночного сна, свежими от утреннего умывания и склонными к спокойному раздумию.

Уже пора было начать молиться, но беседа затянулась: Лузи хотелось изложить выводы, к которым он пришел за долгую жизнь, и Аврам смотрел на него, затаив дыхание, внимательно прислушивался к каждому слову учителя, пытаясь усвоить духовную пищу и сохранить приобретенный опыт. В доме стояла тишина. Тихо было и на улице, как всегда бывает зимой по утрам, когда женщины заняты убогим своим хозяйством и мужчины тоже трудятся за закрытыми дверями.

Вдруг до Лузи и Аврама донесся приглушенный шум голосов, точно на улице гудела толпа, собравшаяся вокруг ссоры, драки или другого какого происшествия. Лузи, не вставая с места, только прислушался, а Аврам подошел к окну. Тут же оба они убедились, что шумят где-то неподалеку и, более того, что толпа приближается к дому Лузи. Толпа собралась из мужчин и женщин, подмастерьев и просто бандитов, каковых было достаточно в том районе города.

— Что там такое? — испуганно спросил Лузи.

Аврам сначала не знал, что ответить. Но, увидав, что толпа все ближе, и почуяв, что вот-вот произойдет непоправимое, поскольку не оставалось сомнений в том, что сборище направляется к дому Лузи, Аврам вспомнил слова Сроли, наказывавшего ему не оставлять Лузи одного и оберегать его. Аврам с тревогой взглянул на Лузи, и Лузи понял, что ему и дому грозит беда.

Толпа приближалась, крики становились все громче, голоса сливались в угрожающий рев. Но вдруг все стихло. Дверь в дом отворилась, и на пороге показались два человека, которые втиснулись в дверной проем, хотя он был очень узок. Одним из них оказался кабатчик Иоина, которого сразу можно было узнать по медно-красной роже, белой бородке и гусиному шагу. Рядом с ним стояла женщина с такими широкими плечами, что их хватило бы на полторы обыкновенных женщины; плечи эти говорили о том, что она жена человека, щедро оплодотворявшего ее и давшего ей возможность так раздаться вширь. Это была Песя, жена грузчика Шолема.

Песя с Иоиной вошли первыми, а за ними в дом потянулись мужчины и женщины; вереницу замыкали подмастерья и бандиты в теплых ватниках, накинутых на плечи. Войдя в дом и увидев перед собой Лузи, поднявшегося им навстречу — не то с удивлением, не то с испугом, — они на мгновенье притихли.

— Вот это он и есть? — спросила наконец Песя.

— Что ты спрашиваешь? Конечно, он… А кто же? — крикнул в ответ Иоина.

— Стало быть, это вы отбиваете людей от заработков и отчуждаете мужей от жен…

Трудно, конечно, сказать, каким образом Иоина и Песя стали союзниками; трудно объяснить, как мог Иоина обрести дорогу к Песе, встретить у нее сочувствие и получить согласие на нападение на Лузи. Вероятно, их свел случай, а если не случай, то происки Иоины, который со своими сообщниками рыскал по всему городу, высматривая людей, готовых выступить против Лузи.

И вот Песя первой обратилась к Лузи со словами, смысл которых он поначалу не понял. Похоже, его в чем-то обвиняли… Глядя на людей, набившихся в дом, глядя на их лица, выражавшие злость, любопытство и возмущение, Лузи чувствовал, что стоит ему произнести хоть слово в ответ Песе, как из уст разъяренной толпы на него обрушатся обвинения и ругань. Поэтому он растерянно молчал. Аврам, стоявший рядом с Лузи, тоже молчал: он никогда не видал ничего подобного и не знал, чем защититься от враждебных нападок и смирить гнев собравшихся. Он не знал также, как помочь Лузи: бежать ли за помощью или остаться в доме, чтобы не бросать Лузи одного, ведь мало ли что может произойти, если он окажется с глазу на глаз с беснующейся толпой. Кто знает, на что способны люди в таком состоянии? Аврам выжидал, покуда пришедшие не изложат свои претензии и требования, чтобы знать, чего они хотят и зачем явились к Лузи.

Он окинул взглядом толпу и заметил, что люди собрались здесь разные: большую часть составляли любопытные, которые сбегались на шум ссор, скандалов и стычек. Другие — такие, как Иоина со своими сообщниками, — пришли с иными намерениями. Были, наконец, такие, как Песя, — обиженные и уязвленные, приведенные сюда горькой нуждой, которая без труда читалась на их лицах.